Ardis: Американская мечта о русской литературе

Проффера пьянит ощущение первопроходца, оказавшегося там, где до него не ступала нога «белого человека»: «Итак, американец, который говорит на их языке и живет в университете (Карла разместили в общежитии МГУ. – Н. У.), в глазах большинства русских выглядит в диковинку. Нас, американцев, почти всегда вычисляли как иностранцев, но только немногие русские имели достаточно опыта, чтобы предположить, откуда мы родом. Десятки раз меня спрашивали о моей национальности, и когда я называл ее, нормальной реакцией было недоверие с характерной улыбкой на лице, дескать – да ладно, ты нас разыгрываешь. Если мне удавалось убедить их, что я не придуриваюсь, следующая реакция была более разнообразной, но только однажды за пять месяцев она была враждебной. Обычно русские очень любознательны и гостеприимны. В отношении нерусских народов Советского Союза (вроде армян или грузин) это еще более справедливо. Среди русских практически нет ожесточения против американцев, но их отношение к политике нашего правительства менее дружелюбно».

Далее Карл подробно описывает темы разговоров с аборигенами: как им, американцам, «разрешили» учиться в СССР и ходить повсюду «без гида», кто их родители, чем они занимаются, где они будут работать после окончания учебы. «И только затем нас расспрашивали о более серьезных вещах, как правило, по поводу слухов о материальном благополучии в США. Очень редко нам задавали провокационные вопросы при всех. Если же кто-то спрашивал: „Зачем ваша страна окружает нас военными базами?“ – обычно другой русский говорил ему, чтобы тот заткнулся, и что дружеские посиделки – не место для политических дискуссий». Что это было? Страх или тоже усталость от риторики холодной войны, которую испытывал и сам Карл?

Проффер пытается разобраться в культурной антропологии, ментальном устройстве обитателей неизвестной страны: «В целом для нас, американцев, оказалось гораздо более трудным убедить русских в нашей точке зрения, чем мы предполагали. Прежде всего русский привык иметь простой односложный ответ на все вопросы, одно решение всех проблем. Это внушается ему с рождения через любые каналы официальной информации. Таким образом, когда он спрашивает, почему в США распространена безработица и как мы собираемся от нее избавиться, он ожидает полного ответа, который опровергнет ответ, приготовленный для него коммунистической доктриной. Но простого решения проблемы безработицы не существует, и я честно не могу сказать, что через 20 лет всe будет решено. А вот это – своего рода побег из действительности, к которому русские постоянно прибегают. Когда они не могут ответить на вопрос о каком-нибудь недостатке в их стране, они просто говорят: „Ну, через двадцать лет всe будет по-другому“. Такой ход откладывает спор на потом, переносит его в область догадок. И больше нет возможности спорить логически».

Позднее Карлу не раз придется оказываться в похожей ситуации, когда русские интеллектуалы будут ожидать от него «полного ответа, который опровергнет ответ, приготовленный… коммунистической доктриной». Ни тогда, ни позднее у Карла не будет «односложных ответов» и «простых решений». Его мир не был черно-белым – или, точнее, красно-белым. Свобода от клише и стереотипов облегчила ему вхождение в новую культуру и, вероятно, в конечном итоге помогла найти ту специфически аполитичную нишу, в которой «Ардис» начал успешно работать, поначалу не встречая противодействия советских властей.

***

Защитив диссертацию в 1963 году, в возрасте 25 лет, «Карл был очень молодым профессором, – вспоминает Эллендея, – и даже отращивал себе усы, чтобы его принимали всерьез»: таким, усатым, Проффер и войдет в иконографию русского литературного процесса 70–80-х годов. «Поначалу он преподавал в колледже Рида, это хороший, престижный колледж в Портланде, штат Орегон», – продолжает Эллендея. Один за другим у Карла и Джанет появляются трое мальчиков: Эндрю (1963), Кристофер (1965) и Йэн (1966) – им Карл посвятит свою книгу о сравнениях у Гоголя.

Уже в 70-х мальчикам предстоит сопровождать Проффера и его вторую жену, Эллендею, в поездках в Россию. Эти трое светловолосых ангелов, одинаково стриженных под сказочного Иванушку, еще попадут на классическую фотографию с Иосифом Бродским, сделанную в доме Мурузи в декабре 1970 года во время их второго совместного с Эллендеей визита в Россию.

Колледж Рида – сравнительно компактное учебное заведение, вмещающее пару сотен студентов на одном потоке. «Однажды Карл просто сказал себе: „Я хочу преподавать в другом месте, в большом университете“, – поясняет Эллендея. – Имей в виду, что в те годы нигде в стране не было работы для славистов. Карл отправил письма в разные крупные университеты с довольно наглым заявлением: „Я вам нужен, другого такого, как я, нет“. Откликнулись три, в конечном итоге он нашел место в университете Индианы, где училась в аспирантуре и я».