Архив Шерлока Холмса. Сыскная полиция

— В таком случае, время вы знаете — четыре тридцать. А до тех пор можно пока выбросить это дело из головы.

В то время я жил в собственной квартире на Куин-Эн-стрит, но на Бейкер-стрит прибыл даже раньше назначенного времени. Ровно в половине пятого доложили о прибытии сэра Джеймса Дэймри. Описывать его нет нужды, поскольку многие еще помнят этого большого, грубовато-добродушного человека, его широкое открытое лицо и, главное, его приятный бархатный голос. Серые ирландские глаза полковника излучали подкупающую честность, а подвижные губы неизменно были сложены в добродушную улыбку. Его начищенный до блеска цилиндр, темный сюртук, да что там говорить, каждая деталь его туалета, от жемчужной булавки в черном атласном галстуке до сиреневых гетр над лакированными туфлями, все говорило о величайшем внимании к своему внешнему виду, чем он и славился. Когда этот богатырского телосложения аристократ величаво переступил порог нашей небольшой гостиной, в ней сразу сделалось как-то тесно.

— Ну конечно же! Я не сомневался, что увижу здесь и доктора Ватсона, — сказал он, отвешивая чинный поклон. — Его сотрудничество может оказаться весьма полезным, поскольку человек, с которым нам предстоит иметь дело, мистер Холмс, жесток, склонен к насилию и не остановится ни перед чем. Можно сказать, что во всей Европе нет человека опаснее его.

— Я знаю нескольких особ, к которым применима эта лестная характеристика, — с улыбкой произнес Холмс. — Вы не курите? Тогда, с вашего позволения, я сам закурю трубку. Если ваш господин опаснее, чем покойный профессор Мориарти или ныне здравствующий полковник Себастиан Моран, то на него действительно стоит взглянуть. Могу ли я узнать его имя?

— Имя барон Грюнер вам что-нибудь скажет?

— Вы говорите о том австрийском убийце?

Полковник Дэймри, всплеснув затянутыми в лайковые перчатки руками, рассмеялся.

— Вы просто всезнающи, мистер Холмс! Чудесно! Значит, вы его уже записали в убийцы?

— Я всегда слежу за преступлениями, которые совершаются на материке. Разве могут у того, кто знает подробности пражского происшествия, оставаться сомнения относительно виновности этого человека? Только небольшая техническая лазейка в законе и неожиданная подозрительная смерть одного из свидетелей спасли его! Я уверен, что это он убил свою жену, когда произошел этот так называемый несчастный случай на Шплюгенском проходе, так, будто присутствовал при этом и видел своими глазами, как он это делал. К тому же я знал, что он приехал в Англию, и было у меня предчувствие, что рано или поздно мы с ним еще столкнемся. Итак, что с этим бароном Грюнером? Я полагаю, это не то старое дело снова всплыло?

— Нет, сейчас дело намного серьезнее. Покарать за преступление — очень важно, но предотвратить новое еще важнее. Вы не представляете, мистер Холмс, насколько ужасно наблюдать, как на твоих глазах готовится что-то страшное, какое-то жуткое злодейство, совершенно четко понимать, к чему это приведет, и не иметь никакой возможности помешать этому. Может ли выпасть на долю человека испытание более суровое?

— Пожалуй, нет.

— В таком случае, вы должны понять клиента, интересы которого я представляю.

— Я не думал, что вы являетесь всего лишь посредником.

Кто же главное действующее лицо?

— Мистер Холмс, я вынужден просить вас не задавать вопросов. Для нас очень важно, чтобы его высокое имя никоим образом не связывали с этим делом. Действует он исключительно из самых благородных и добрых побуждений, но предпочитает оставаться в тени. Разумеется, ваш гонорар будет оплачен полностью, и в издержках вы не ограничены. Да и какое значение, по большому счету, имеет для вас имя клиента?

— Прошу меня извинить, — сказал Холмс, — но я привык видеть загадку перед собой. Если у меня еще и за спиной будет загадка, это приведет к слишком большой путанице. Боюсь, сэр Джеймс, что я вынужден отказаться.

Наш посетитель встревожился. Его крупное выразительное лицо словно потемнело от охватившего его волнения и досады.

— Мистер Холмс, похоже, вы не понимаете, какие последствия может иметь ваш отказ, — воскликнул он. — Вы ставите меня в очень неловкое положение, ибо я совершенно уверен, что вы почли бы за честь взяться за это дело, если бы я раскрыл перед вами все карты, но в то же время я связан клятвой, которая не позволяет мне этого сделать. Могу я, по крайней мере, рассказать вам, с чем пришел?

— Конечно, если только это меня ни к чему не обяжет.

— Разумеется. Во-первых, вы, конечно же, слышали о генерале де Мервилле?

— Де Мервилль, воевавший у Хайберского перевала? Да, я слышал о нем.

— У него есть дочь, Виолетта де Мервилль, молодая, богатая, красивая, образованная, в общем, чудо, а не женщина. И эта милая невинная девушка может попасть в лапы негодяя.

— Барон Грюнер каким-то образом получил над ней власть?