Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Оноре очень быстро усвоил одно важное правило: дискутировать с кредиторами себе дороже. Больше потеряешь, чем найдёшь. Поэтому гордиев узел следовало рубить одним ловким взмахом: не встречаться с деспотами вообще! Лишь такой вариант позволял сохранить силы, нервы и, главное, деньги, которые для должника в подобные моменты дороже собственного сердца. Угождая в долговую пропасть, несчастный приговаривает себя иметь дело не с одним и даже не с двумя плешивыми недоумками, а с когортой неугомонных цепных псов, идущих по пятам. И всем им нужно только одного – живого мяса жертвы. Сам заём, плюс процент, плюс расходы на поиски, плюс какой-нибудь штраф… Плюс, плюс, плюс… За то время, пока несчастный должник совершает с кредиторами марафонский бег, его долг по мановению волшебной палочки увеличивается в разы. Даже если что-то успел вернуть одному, второй уже требует вдвое больше. Вот и получается, что он требует мясо, которое сдирается вместе с кожей. И спасение из замкнутого круга многие видели в единственном – в мутном омуте Сены.

Сена – для слабаков. И Бальзак это усвоил давно. Зачем убиваться, терзаясь муками совести и жалким самобичеванием? Если противник силён и напорист, его можно обвести вокруг пальца. Ох уж эти смешные кредиторы! Пусть бегают, ищут, убиваются. Работа у них такая – бегать, вынюхивать и топить утопающего.

Только не на того напали! Борьба с ненавистными врагами – кредиторами – до конца его дней станет личной войной Бальзака.

«Когда-то, встречаясь на улицах Парижа с банковскими посыльными, этими укорами коммерческой совести, одетыми в серое, носящими ливрею с гербом своего хозяина – с серебряной бляхой, я смотрел на них равнодушно; теперь я заранее их ненавидел… Я был должником! Кто задолжал, тот разве может принадлежать себе? Разве другие люди не вправе требовать с меня отчета, как я жил? Зачем я поедал пудинги а-ля чиполлата? Зачем я пил шампанское? Зачем я спал, ходил, думал, развлекался, не платя им?.. Да, укоры совести более снисходительны, они не выбрасывают нас на улицу и не сажают в Сент-Пелажи, не толкают в гнусный вертеп порока; они никуда не тащат нас, кроме эшафота, где палач нас облагораживает: во время самой казни все верят в нашу невинность, меж тем как у разорившегося кутилы общество не признает ни единой добродетели» («Шагреневая кожа»).

Пройдут годы, и Оноре им всем (мы о кредиторах) отомстит. Кредитор в романах Бальзака будет самым мерзким, низким и ненавидимым всеми персонажем. По «служебной лестнице» автора он будет ниже полового, куртизанки и даже сутенёра. Кредитор же…

* * *

Если кто-то считает, что жизнь молодого Бальзака – сплошная череда неудач и падений, а сам он, несчастный, оказался незаслуженно забыт изменницей Фортуной, – спешу успокоить: это не так. Падать всегда больно. Даже спотыкаться очень-таки неприятно. Проблема в другом: суметь восстановить дыхание после случившегося. И в этом отношении молодой Оноре показал себя в полной мере цельной натурой. Надеясь на успех, он безбоязненно брался за любое рискованное дело, мчался вперёд, спотыкался, валился навзничь (порой – разбивая лицо), вставал, отряхивался, быстро приходил в себя и… снова мчался туда, где его поджидало очередное испытание.

Всё это говорит о незаурядном характере нашего героя, главной чертой которого являлась целеустремлённость. Доводить начатое до конца с какого-то времени становится неким девизом его внутреннего «я». Только такой человек и мог достигнуть высот, которые удалось покорить Бальзаку.

Осмелюсь сказать больше: молодой Бальзак – это счастливый Бальзак! Как и капитан Буонапарте, наш герой в свои двадцать с небольшим вовсю покоряет крепкие крепостные стены, отличаясь при этом некой избирательностью: ему по нраву исключительно непробиваемые твердыни, подход к которым требует изрядной дерзости, отваги и небывалого мужества. Ибо крепостные стены Бальзака – это женские сердца.