Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Овладение таким мощным фортом, как «мадам де Берни», окрылило надеждой на вседозволенность: почему бы не польститься на большее? И когда вдалеке замелькали штандарты крепости «герцогиня д’Абрантес», Оноре, потеряв голову, со всей бесшабашностью пылкого сердцееда кинулся покорять очередную твердыню. Нет, я не ошибся: «бесшабашность» – то самое слово, которое, вне всякого сомнения, больше всего подходит для характеристики Бальзака тех лет.

Сбросив с глаз пелену иллюзий, можно увидеть, что молодой Бальзак – баловень судьбы: он удачливый покоритель женских сердец. Словесная паутина, которой наш герой, изводя одно писчее перо за другим, овладел в полной мере, сделала его дамским угодником, способным тонкой лестью пробивать женские сердца не хуже пушечного ядра, разрушающего крепостные стены.

Герцогиня д’Абрантес появилась в жизни Бальзака в 1825 году, в разгар бурного романа нашего героя с мадам де Берни. И вздыхать по данному поводу («ну да, та ему надоела…») вовсе не следует: «свою Лору» юный любовник по-прежнему обожал! Другое дело, что ему явно не хватало чего-то большего. Молодому Оноре, которого влекло высшее общество, недоставало некой авантажности.

Мадам де Берни для Бальзака – это Тулон для Бонапарта; герцогиня д’Абрантес – парижский Тюильри. Де Берни олицетворяла высший свет канувшего в Лету «блистательного века» Людовика XVI; герцогиня д’Абрантес – времена Первой империи и Наполеоновских войн. Даже после того, как смолкли пушки и стих шелест боевых знамён, вдова прославленного наполеоновского генерала Жюно оставалась в свете этаким эхом минувшей эпохи: герцогиня продолжала олицетворять вчерашнюю Францию. А потому её с удовольствием принимали в модных салонах (скажем, в салоне[31] мадам Рекамье) и там, где сновали философы, дипломаты, литераторы и банкиры.

Дивизионный генерал Жан Андош Жюно (1771–1813) при Наполеоне I руководил французскими оккупационными войсками в Португалии; за отличие при взятии Лиссабона в январе 1809 года получил победный титул герцога д’Абрантес (duc d’Abrantès). Личная отвага подарила ему прозвище «генерала-урагана».

В 1792 году, будучи сержантом, Жюно в составе Северной армии принял участие в войне с Австрией. В бою при Глизюэле он чудом не погиб: австрийский кавалерист едва не раскроил храбрецу череп. Однако, отлежавшись в госпитале, раненый сбежал на войну. Во время осады Тулона Жюно, писавший каллиграфическим почерком, стал личным писарем капитана Буонапарте.

Произошло это так. Однажды во время передислокации командир попросил подойти к нему какого-нибудь капрала из числа толковых. Из строя вышел неприметный сержант и прямо на бруствере стал записывать все приказания начальника. Едва Буонапарте закончил диктовать, как упавшее поблизости ядро запорошило письмо землей.

– Славно! Благодарю вас, – весело воскликнул писарь, обращаясь в сторону неприятельских позиций. – Вот и песка не нужно…

Невозмутимость, с какой это было сказано, покорила сердце Буонапарте. Он заприметил храброго бургундца, которым, как вы поняли, оказался Андош Жюно.

«Этот случай решил его судьбу, – пишет о Жюно герцогиня д’Абрантес. – Он остался при начальнике артиллерии и не возвратился в свой корпус. Когда город был взят и Буонапарте сделан генералом, Жюно просил, в награду своего отличного мужества при осаде, только одного: звания адъютанта при генерале, предпочитая низший чин тому, какой мог бы он получить, оставшись в своем корпусе; но для этого надобно было расстаться с Бонапартом, а Жюно уже не мог сделать этого»{104}.

После Тулона Жюно, став лейтенантом, будет сопровождать Бонапарта во время первой Итальянской кампании. Являясь доверенным офицером главнокомандующего, именно он доставит в Париж радостную весть о победе и захваченные у неприятеля знамёна. В августе 1796 года в сражении при Лонато Жюно, преследуя отряд противника, окажется в окружении, будет сбит с лошади и изрублен саблями. К счастью, выживет, а позже, оправившись от ран, примет участие в знаменитой битве при Арколе.

Далее военная карьера этого отчаянного драчуна продвигалась стремительно. В 1799 году Андош Жюно уже в звании бригадного генерала принимает участие в Египетском походе Бонапарта. В сражении при Назарете во главе трёхсот солдат отважный бургундец отразит атаку 10-тысячного авангарда турецкой армии, лично зарубив сына Мурад-бея; прославится в сражениях при Абукире, Александрии и Яффе. Будучи отчаянным дуэлянтом, едва не прирезал на дуэли генерала Ланюсса, позволившего себе непочтительное высказывание в адрес патрона (Наполеона). Правда, едва не погибнет сам, получив тяжёлое ранение в живот.