Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Когда дочь герцогини предложила (через Лору Сюрвиль) познакомиться с подающим надежды писателем, та согласилась. Возможно, дав согласие на это знакомство, она полагала, что романист поможет отредактировать её мемуары. Хотя, как полагают некоторые бальзаковеды, Оноре как раз и подал мысль мадам д’Абрантес написать «бесценные» мемуары, а потом (когда их знакомство переросло в нечто большее) оказал помощь в работе над ними, собственноручно делая первые правки. Как бы то ни было, мемуары получились отменными, и кто их читал, не мог не отметить литературного дара их автора. Впрочем, нельзя не отметить и само содержание воспоминаний, посвящённых, в общем-то, своему умершему мужу и его патрону – Наполеону Бонапарту. Хотя там досталось всем – особенно европейской знати, королям и правителям, а также секретарю Наполеона г-ну Бурьенну и наполеоновским маршалам, которые, безусловно, не шли ни в какое сравнение с «блистательным генералом Жюно», оставшимся, как мы помним, без маршальского жезла. Об их жёнах и говорить нечего. Свою порцию восхищения и желчи получила и г-жа Жозефина – женщина со своими прелестями, недостатками и… И так далее.

Как известно, некоторое время герцогиня жила в Аббеи-о-Буа, где в отдельном монастырском корпусе находились квартиры знатных дам, «искавших уединения». Там же мадам Рекамье держала свой салон, где и был принят мсье Бальзак.

Итак, однажды в поле зрения «версальской герцогини» оказался некто Оноре Бальзак. И это была целая история…

* * *

Вообще, началу взаимоотношений Оноре и мадам д’Абрантес предшествовал нешуточный скандал, разыгравшийся в большой и, казалось бы, крепкой семье Бальзаков. И вдруг эта семья едва не очутилась на краю пропасти. Причём виною случившегося стали отнюдь не авантажные выходки Оноре-бизнесмена, а возмутительное поведение… мсье Бернара-Франсуа, его батюшки. Старик, что называется, завзбрыкивал. Что же произошло?

Произошло. И в этот раз – нечто серьёзное. Если помните, отец нашего героя намеревался дожить до ста и, надо заметить, немало в этом преуспел. В свои восемьдесят лет он выглядел розовощеким, цветущим крепышом, с сохранёнными зубами и озорным блеском в глазах. Решив, что вековую планку вряд ли удастся преодолеть вместе с постаревшей женой, старик размахнулся на большее. И вот однажды в отсутствие супруги (та на время уехала в Турень) завёл любовную интрижку на стороне. Приглянувшаяся Бернару-Франсуа разбитная местная девица, не будь дурой, быстренько забеременела, доказав безоговорочную фертильность (плодовитость) Бальзака-старшего. Вскоре о случившемся уже знали все кумушки Вильпаризи, а вслед за ними стало известно и мадам Бальзак.

Тот факт, что старик Бернар-Франсуа постоянно «нарывался», в семье догадывались давно. И зачастую знали о его любовных похождениях от самого главы семейства. Так, в письме старшей дочери Лоре он как-то со всей откровенностью признаётся: «У меня молодая, красивая и пылкая любовница, к которой я привык, она для меня источник радости… Я не чувствую своих семидесяти семи лет; вот каковы мои любовные дела»{110}.

Неожиданная беременность от Бернара-Франсуа то ли кухарки, то ли соседской служанки семью сильно встревожила. Подобное – всегда угроза, ведь это повод для шантажа.

Позже в своём «Отце Горио» («Le Père Goriot») Оноре напишет: «Самое ужасное из унижений – унижение, причиненное нравственным падением отца…»

Ну а семье следовало действовать. К тому времени зять Бернара-Франсуа (муж Лоры) мсье Сюрвиль, получив-таки долгожданную должность инженера в департаменте Сена и Уаза в Версале, переехал с женой поближе к месту работы. Так что лучшим выходом из создавшегося положения, как считали мать и дочь, было бы покинуть опостылевший Вильпаризи (где над оконфузившимся стариком не смеялся только ленивый) и переехать в Версаль.