Баррикады на Пресне. Повесть о Зиновии Литвине-Седом

— Не гневись на брата… Сам знаешь, не по своей воле остался он…

А еще через несколько дней погожим сентябрьским утром проводили новобранца в солдаты.

Мать пришла с Николаевского вокзала, посидела в уголке пригорюнившись и сказала:

— Вот и еще убыло в нашем гнезде…

— Не о том печалитесь, мамаша, — с усмешкой возразил ей Ефим. — Я вот думаю совсем про другое: о том, что, сколько есть ртов в нашей семье, все теперь на мою шею…

— Девочки тоже принесли мне позавчера свою получку.

— Велика ли получка? — полюбопытствовал Ефим.

— Пока невелика, — ответила мать.

— Не обижайтесь на меня, мамаша, — сказал Ефим уже вполне серьезно, — если то, что я скажу, будет вам не по сердцу. Потом может быть поздно.

Мать сразу поняла, о чем речь.

— Почему же поздно-то? — она невесело усмехнулась.

— Потому что прозеваем хорошее место.

— Такое уж хорошее?

— Хорошее! — упрямо повторил Ефим. — Посудите, мамаша, сами. Вчера хозяин велел мне присмотреть ученика. Дал три дня сроку. Но лучше и трех дней не тянуть. Разговор слышали в мастерской. Вполне может кто-нибудь из наших же дорогу перейти. А место завидное. Сам обучать буду. Через год в подмастерья выведу. Будет получку приносить побольше, чем обе сестрицы вместе принесут.

— Разве в получке дело… — понурилась мать. — В люди хотели вывести… И отец перед смертью наказывал…

— Простите, мамаша, — вежливо, но холодно возразил Ефим, — только очень обидно мне вас слушать. Это выходит, меня вы уже за человека не считаете?.. А я ведь скоро… старшим мастером буду. Это мне твердо обещано. А придет время, бог даст, и… хозяином мастерской!

— Дай бог тебе, Фима, — сказала мать. — Спасибо ему, господу небесному!.. Один ты у нас в семье удачливый. Так ведь не каждому так…

— Еще раз простите, мамаша, — уже несколько теплее произнес Ефим. — Или я непонятно сказал, или вы плохо меня слушали. Я сказал: сам обучать буду. Это значит, все, что я знаю, будет он знать. А дальше все от него. Захочет, человеком станет. Хотя и школу не кончив…

Мать посмотрела на своего умного и рассудительного сына и согласно покачала головой:

— Все ты правильно говоришь, Фимушка. Где уж мне с тобой спорить… Кругом ты прав… Только все равно горько: что Яша наказал, не исполняем…

4

Видит бог, нелегко было ей на это решиться… Сказать и то сил нету… Ударить легче… Проклятущая жизнь какая!.. А все-таки приходится!

— Отец у нас добрый был, — сказала мать Зиновию, — он тебе учиться велел… А я, видно, не такая добрая. Велю тебе ученье бросать.

Зиновий смотрел на мать округлившимися глазами. Ничего не понимал. Может, шутит мать? Но разглядел слезинки между потяжелевшими веками. Какие уж тут шутки!.. И тогда сразу догадался, откуда ветер дует.

— Мама, не слушай его, не слушай! — взмолился Зиновий. — Он из зависти… Он давно грозился… Не слушай его, мама!

Мать молчала, и мальчик снова принялся умолять ее:

— Мне ведь ничего не надо. Только чтобы переночевать прийти. Я ни одного кусочка дома не съем…

Мать молчала, смотрела куда-то мимо него ничего не видящими глазами.

Ну как же, как же ему ее убедить?..

— Мама! Мне ничего не надо. Как будто меня нету… Как будто я ушел… или умер…

Мать резко вскинула голову.

— Нет, сынок. Не понял ты меня. Я от тебя помощи жду. Понял теперь?

Теперь Зиновий понял. Ученье — дело долгое, не год и не два. Много лет пройдет, пока выучится он. А у матери сил на эти многие годы не хватит. Надо, чтобы через год-другой он сам себя кормил. Хотя бы сам себя, а лучше бы и матери подсобить. Потому и просит его мать…

И еще понял Зиновий, что куда как не легко ей переступать сыну дорогу в другую, светлую жизнь. И что вовсе не в том дело, что у нее доброты меньше, чем у отца… Не меньше, чем отцу, хотелось ей вывести его из этой тесной и душной каморки… ох как хотелось!

— И куда же мне теперь? — спросил Зиновий у матери, хотя наперед знал ее ответ.

— Пойдешь в слесарную мастерскую, Ефим сказал, через год в подмастерья выучит.

Зиновий чуть было снова не взмолился, чтобы отдали его куда угодно, только не к брату. Но потом подумал, что, может быть, так и лучше. И не потому лучше, что у родного легче, а потому, что Ефим жадный и будет учить так, чтобы скорее выучить, чтобы скорее копейку в дом нес…

5

За три года, проведенные в школе, Зиновий получил не многим больше тычков и щипков, нежели за первые три дня в мастерской. Охотников потешиться над новичком нашлось предостаточно. Кроме Зиновия в мастерской оказалось трое учеников-подростков, все года на два-три постарше его. Да и молодые подмастерья не упускали подходящего случая послать швырок в затылок новенького.

Слесарная и механическая мастерская братьев Челобитьевых размещалась в полуподвальном этаже большого доходного дома, в четырех просторных и приземистых помещениях, соединенных узкими, плохо освещенными проходами.