Баррикады на Пресне. Повесть о Зиновии Литвине-Седом

Хозяин — Харитон Матвеич Челобитьев, после смерти брата унаследовавший полные права владения, — крупный мужчина апоплексического склада, редко заглядывал в цехи, передоверив всю полноту власти старшему мастеру, человеку тоже уже пожилому. Звали старшего мастера, как и хозяина, Харитоном, правда, не Матвеичем, а Кузьмичем, и по этой причине среди окрестных жителей мастерская была известна под названием «Два Харитона».

Но судя по всему, в самом скором времени мастерской предстояло остаться при одном Харитоне. Старший мастер присмотрел себе домик с садиком в Черкизове и собирался удалиться на покой. В мастерской считалось делом решенным, что преемником его станет молодой Литвин. Были среди мастеров и постарше, и поопытнее Ефима, но… Как уже известно, имелась у хозяина дочь Олимпиада, девица на выданье. Этим обстоятельством все дело и решалось.

Молва не ошиблась. Старый Харитон удалился в свое Черкизово прочищать свежим загородным воздухом прокопченные в мастерской легкие, а на его месте старшего мастера утвердился молодой Ефим.

Но Зиновию легче от этого не стало. Скорее, наоборот. Старшему мастеру сам бог велел оделять учеников подзатыльниками. Какая без этого наука?.. И откуда появится у озорников должное прилежание?..

Остальные мастера и подмастерья быстро поняли, что меньшой брат не в чести и что, стало быть, никакой защиты от старшего ему не будет. Словом, такой же он ученик, как и остальные, и никаких ему поблажек. А сверх того, можно еще на нем и зло сорвать, какое накопилось на старшего мастера. Так что доставалось Зиновию не меньше, а больше, нежели прочим его сверстникам.

И на работе приходилось задерживаться дольше. После того как все уходили, старший мастер оставался, осматривал сделанное за день и определял каждому урок на завтра. Зиновия вместе с остальными не отпускал, а заставлял дожидаться, и не просто дожидаться, а ставил к верстаку и давал работу.

Зиновий долгое время подчинялся безропотно, но наконец не вытерпел и осмелился возразить против такой явной несправедливости.

К великому изумлению Зиновия, Ефим не ударил его, даже не обругал.

Посмотрел внимательно на съежившегося под его колючим взглядом братишку и спросил:

— Сколько, по-твоему, лет мастеру Василию Лукичу?

— Не знаю, — ответил Зиновий.

— А мастеру Петру Мокеичу?

— Не знаю…

— Каждому по полсотни, — ответил сам Ефим. — И тут же спросил: — А мне сколько?

— Двадцать пять, — подумав, ответил Зиновий.

— Не двадцать пять, а двадцать пятый, — поправил Ефим и продолжал наставительно: — А старшим мастером меня, а не кого из них поставили!.. Как думаешь, почему?

Зиновий молчал, и Ефим снова ответил сам:

— Потому, что дело знаю. — Посмотрел на Зиновия и добавил: — И тебя выучу. Понял?.. Уж если я взялся учить, то выучу!

6

Издавна живет в народе пословица: «Корень учения горек, зато плод его сладок».

Каким обернется плод, Зиновию пока неизвестно, а вот что «корень учения горек», тому подтверждение каждый День и каждый час.

Тяжелую руку Ефима Литвина почувствовали и другие ученики. Он и их принялся обучать всерьез. До того они только назывались учениками, никто их ничему не учил. Все их дело — «поднять да бросить», да еще «беги, куда пошлют», А все ученье в том состояло, что гляди, как мастер или подмастер делает, и запоминай.

Новый старший мастер круто поломал такой порядок. Завел новый: всем ученикам — учиться.

Харитон Матвеич как-то спросил у Ефима, чего ради завел он эту канитель с мальчишками?

— Чистая выгода, — ответил Ефим и пояснил: — Через два года они у меня каждый за мастера работать будут.

— Не пойму, — сказал Харитон Матвеич, — или работать некому?.. Если надо мастеров добавить, открой двери и крикни погромче. Сей минут примчатся…

— Им и платить как мастерам, — возразил Ефим хозяину. — А эти годика по четыре в подмастерьях ходить будут. Чистая выгода, — повторил он еще раз.

На том и закончился разговор.

Начал он с обучения слесарному ремеслу.

— В работе по металлу слесарное дело всему голова, — сказал он ребятам. — Без слесаря не будет ни токаря, ни литейщика, ни механика.

Первое учебное задание на первый взгляд было совсем нехитрым. Каждому выдали плитку — чугунную отливку размером в ладонь и толщиной в два пальца. Молотком и зубилом надо было снять тонкий слой металла со всех шести граней плитки, а потом так опилить и зашлифовать рваные поверхности, чтобы плитка стала совершенно ровной и строго прямоугольной.

Зиновий принялся за дело старательно и первую часть работы выполнил быстрее своего напарника, хотя и изловчился угодить молотком мимо зубила и посасывал теперь время от времени почерневший ноготь на большом пальце левой руки.

— Ишь ты, какой прыткий!.. — сказал Ефим, осмотрев обезображенную плитку. — Давай и дальше так же…

Похвала воодушевила Зиновия, и он с удвоенным рвением набросился на плитку, даже не подумав, что излишняя прыть тут вовсе ни к чему.