Белое солнце России. Белая армия и Православие

Владыка подошел к письменному столу, порылся в нем и достал две бумаги, передав их Врангелю.

– Вот копии двух обращений к Военному совету. Еще до вашего приезда многие русские люди и православное духовенство, а также католики и мусульмане называли именно вас преемником генерала Деникина. Вам верят, Ваше превосходительство.

– Благослови вас Господь, – добавил архиепископ Феофан.

Пока барон читал обращения, епископ Вениамин вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся с иконой Божией Матери старинного письма в золотой оправе с ризой, расшитой жемчугами.

– Помните, когда вы уезжали из Крыма, я обещал вам преподнести икону – вот она, примите ее.

По военному обычаю, Врангель опустился на одно колено, а архиепископ Феофан, как старший, благословил его. Генерал приложился к образу, камень спал с его души, сомнения развеялись. Твердая решимость покориться Промыслу Божию наполнила душу барона. Он поднялся. Барон пошел в коридор и вдруг обернулся в сторону угла, где висел образ Спасителя, и начал молиться, потом перекрестился три раза и произнес:

– Ну, Господи, благослови!

На владыку Вениамина молитва и крестные знамения барона произвели сильное впечатление. Позднее он вспоминал, что это говорило о личной вере Врангеля в Господа и предании себя и всего дела в руки Промысла Божия. Так оно и было.

В посвященной адмиралу Колчаку главе я выразил сомнение в приписываемых адмиралу словах: «Я знаю, что есть меч государства, ланцет хирурга. Я чувствую, что самый сильный меч духовный, который и будет непобедимой силой в крестовом походе против чудовища насилия!» Но такие слова совершенно органично вплетались в нравственный облик Врангеля и его деятельность как Главнокомандующего. И если бы я узнал, что их приписывают барону, то ни на секунду не усомнился бы в этом. Врангель решил всерьез заняться религиозно-нравственным обликом армии. Он назначил епископа Вениамина главой военного и морского духовенства и ввел его в свое правительство. Первый приказ по армии барон закончил словами о вере в несомненную помощь Божию. Не пустыми и формальными словами, а именно с искренней верой в заступничество Господа и Его Пречистой Матери начал Врангель, как казалось многим, безнадежное дело.

Новый этап борьбы с кровавым большевизмом начался с литургии и молебнов. После торжественного богослужения крестный ход во главе с епископом Вениамином направился под колокольный звон к Нахимовской площади, по дороге к нему присоединились крестные ходы из других церквей. Напротив памятника адмиралу Нахимову был установлен аналой. Отслужили молебен, вся площадь была запружена народом, плавно неслись звуки церковного хора, в неподвижном весеннем воздухе мерцал огонь тысяч свечей, пахло ладаном и кадильным дымом. Было ощущение, будто пробуждается русская душа, приходят в себя русские люди, возвращаются, подобно блудному сыну, к своему Отцу. Пока это началось на маленьком клочке земли, но пройдет время, и Россия начнет пробуждаться…

После молебна именно епископ Вениамин огласил указ Правительствующего Сената, в котором говорилось о том, что армия продолжает борьбу с врагами Веры и Отечества. Предшественник епископа Вениамина на посту главы военного духовенства отец Георгий (Шавельский) благословил Врангеля иконой святого Михаила Архангела – покровителя православных воинов.

К собравшимся обратился владыка Вениамин. Замечательно, что первое слово было предоставлено именно пастырю, сказавшему присутствующим о тяжких страданиях, ниспосланных Промыслом Божиим Родине за грехи народа, за его нечестие. Владыка говорил о вере в воскресение Белой армии и о вере в победу. Его проповедь произвела большое впечатление на собравшихся. Потом с горячей речью выступил Главнокомандующий.

– Я верю, что Господь не допустит гибели правого дела, Он даст мне ум и силы вывести нашу армию из тяжелого положения, – гремел голос Врангеля.

Барон говорил энергично и уверенно. Спустя некоторое время из Красной Одессы бежал известный политический деятель и монархист Василий Шульгин, который встретился с Врангелем и позже вспоминал: «Меня поразила перемена в его лице. Он помолодел, расцвел, в нем чувствовалось спокойное напряжение очень сильного, постоянного тока. Его психологическая энергия насыщала окружающую среду и невидимым проводником доходила до тех мест, где начиналось непосредственное действие. Это непрерывно вибрирующая воля, вера в свое дело и легкость, с какой он нес на себе тяжесть власти, власти, которая не придавливала его, а, наоборот, окрыляла, – они-то и сделали это дело удержания Тавриды, дело, граничащее с чудесным…»

При чтении этих строк вспоминается встреча Врангеля с епископом Вениамином, молитва барона перед иконой Спасителя, благословение его на правое дело архиепископом Феофаном. Все это и служило источником энергии и постоянного тока, исходившего, по словам Шульгина, от барона. Благодатная помощь Церкви, ее молитвы незримым образом укрепляли душу и волю Главнокомандующего, вселяли в него веру в успех, казалось бы, безнадежного дела.