Белое солнце России. Белая армия и Православие

Де Робек зачитал телеграмму, в которой было сказано, что если белые будут продолжать бессмысленную, с точки зрения английского правительства, борьбу против большевиков, то Великобритания сочтет себя обязанной прекратить какую бы то ни было помощь генералу Деникину.

Наступило молчание, прерываемое только криком чаек да гудками пароходов. Лицо адмирала выглядело непроницаемым, но все же было видно, что он волнуется.

– Благодарю вас, – ответил барон, – если у меня могли быть еще сомнения, то после того, как я узнал содержание этой ноты, у меня их более быть не может. Армия находится в безвыходном положении. Если выбор моих старых соратников падет на меня, я не имею права от него уклониться.

После этих слов словно камень свалился с души Врангеля, решение было принято, а там – как Бог даст.

Адмирал де Робек молча пожал Врангелю руку. Поступок барона не мог не вызвать в душе старого солдата и джентльмена уважения.

Вообще, надо сказать, британцы, конечно, действовали в своих интересах. Понимая, что Белое движение проиграло, они решили налаживать контакты с большевиками. Такова политика, но необходимо отметить, что британские офицеры, адмиралы и генералы в значительной своей массе с глубокой симпатией относились к белому делу, многие сражались в белогвардейских рядах против коммунистов. Позицию этих офицеров и джентльменов выразил личный друг Деникина генерал Хольман, который доносил Уинстону Черчиллю, в ту пору военному министру Британии, что, познав истинную природу большевизма, он готов скорее стать в ряды армий Юга рядовым добровольцем, чем вступить в сношения с большевиками.

Врангель же, решив возглавить гибнущую армию, продемонстрировал, как можно делом исполнить слова Спасителя: Нет больше той любви, как если кто душу положит за друзей своих (Ин. 15, 13). И уже за одно это, думаю, ему могут быть прощены прегрешения вольные и невольные.

…Барон стоял на борту броненосца «Император Индии», уносившего его к родным берегам. Море было совершенно тихим, корабль шел, уверенно рассекая волны. Иногда Врангелю казалось, что все происходящее – сон, ведь он уже расстался с армией, расстался с мыслью увидеть Родину. И вот броненосец мчит его снова к русским берегам. Этого, казалось, просто не может быть. Барон вдруг вспомнил атаку под Каушеном, чудесное спасение от красных на Кубани и исцеление от болезни; вспомнил ледяной ветер и свист пуль под Ставрополем; вспомнил стены обители, откуда спокойно выходили монахини, и иеромонаха с крестом; вспомнил благословение игуменьи.

«Не в силе Бог, а в правде», – вдруг пронеслось в его голове. Вскоре над кораблем появились чайки и стала видна полоска крымской земли. Врангель перекрестился – впереди его ждало тяжкое испытание, но он знал – Господь его не оставит.

По прибытии в Крым генерал узнал о своем назначении Главнокомандующим. Он согласился с этим, хотя и понимал, что шансы на победу белых ничтожны. Его цель: либо спасти армию, либо умереть с честью. Нелегко далось барону решение возглавить проигрышное дело.

…Тяжесть на душе не давала покоя, внутренняя борьба не закончилась, что-то призывало внутри все бросить, немедля уехать, спастись, в конце концов, у него семья, дети – жить для них и только для них. Вся эта затея с обороной Крыма – бред, бред, бред! Бессмыслица. «Ты разделишь судьбу Колчака», – твердил барону внутренний голос.

Врангель бродил по Историческому бульвару, потом – по пустынным аллеям. Вдруг пришла мысль отправиться к епископу Вениамину (Федченкову). Вспомнилось, как незадолго до отъезда из Крыма, после увольнения со службы, он уже посещал владыку и нашел в его теплых словах душевное утешение. Вот и сейчас барон вдруг понял, что оказался у дома владыки. Позвонил.

Владыка открыл (он был не один, у него гостил архиепископ Феофан (Быстров)). Барон поздоровался, сложил ладони для благословения и, заметно волнуясь, с порога начал говорить:

– Владыки! Я приехал к вам как к архиереям. Прошу у вас ваше церковное мнение. Сейчас во дворце идет заседание генералов по поводу выбора нового Главнокомандующего. Не скрою от вас, что выбор, вероятнее всего, падет на меня.

Барон помолчал, епископ Вениамин жестом пригласил его пройти в комнату, где, наконец, все сели. Врангель продолжил:

– Вы должны знать истинное положение вещей. По человеческим соображениям, нет никаких шансов на успех. Армия ведь разбита. Финансов никаких, территория ничтожна, союзники ненадежны. Что мне делать? Принимать командование или нет?

Наступила тишина. Архиепископ Феофан молчал, перебирая четки.

– Несмотря на столь тяжкое положение, вы должны взять на себя этот крест, – произнес владыка Вениамин. – Сам Бог надоумил вас прийти сюда, это был ваш долг. Я знаю, как тяжело вам, знаю, какой крест вы на себя берете. Но вы не имеете права от него отказываться. Вы должны принести жертву родной вам армии и России, на вас указал Промысел Божий устами тех людей, которые верят в вас и готовы вручить вам свою участь.

– Ну хорошо, – произнес барон и быстро поднялся.