Белорусские народные сказки

— Кабы знала я, что придется мне выходить замуж за самого царя, то взяла б я из окиян-моря всю свою красу, а то у меня при себе и половины ее нету.

Взволновался царь, призывает Трем-сына:

— Достань со дна окиян-моря всю красу Настасьи-Красавицы!

Нахмурился Трем-сын:

— И что ты надумал, царь? Да разве можно достать красу?

Царь затопал ногами, застучал своим посохом об пол:

— Молчать! Делай, что велено! А нет, мой меч — твоя голова с плеч!

Вышел Трем-сын за город, в чисто поле. Крикнул-свистнул там своего копя буланого:

— Конь мой добрый, конь мой милый! Где б ты пи был, а ко мне чтоб прибыл!

Прибегает к нему его буланый конь:

— Ты зачем звал меня, хозяин?

— Опять не дает мне царь покоя, — говорит Трем-сын. — Хочет, чтобы я достал красу Настасьи-Красавицы. А где же достать-то ее?

Отвечает буланый конь:

— Ступай на окиян-море, там увидишь кит-рыбу. Скажи ему, чтоб выбросил он со дна моря золотой ларчик. В том ларчике утка, в утке — золотое яйцо, — это ее краса.

— Да ну ее! — нахмурился Трем-сын и направился к окиян-морю.

Долго шел он иль коротко, пришел наконец к киту-рыбе. Лежит он теперь на другом боку и беды не ведает.

— Здравствуй, кит-рыба! — поклонился Трем-сын.

— Здравствуй, Трем-сын, — отвечает кит-рыба. — Где ты бродишь, что ты ищешь?

— Да вот, — говорит Трем-сын, — пришел я к тебе за помощью. Выбрось-ка мне со дна окиян-моря золотой ларец Настасьи-Красавицы.

— Это можно. Только ты стань, братец, за семь верст от берега: если нырну я па дно, то большой прибой сделаю.

Отошел Трем-сын на семь верст от берега. Нырнул кит на дно и враз затопил весь берег.

Долго блуждал кит по дну, наконец вынес оттуда золотой ларец, подал его Трем-сыну.

Поблагодарил Трем-сын кита за услугу, открыл ларец, а утка — фырр! — и на море полетела…

Трем-сын от досады чуть не заплакал. «Вот если бы был теперь здесь тот ворон, он в беде мне помог бы!» — подумал Трем-сын.

И только он это подумал, видит — летит ворон. Погнался ворон за уткой, поймал ее над морем и разорвал на куски. Вывалилось из утки золотое яйцо и упало на самое дно моря.

Опять запечалился Трем-сын. «Вот, — думает, — если б была здесь та выдра, она мне в беде помогла бы!»

И только он так подумал, вдруг стоит перед ним выдра.

— Ты что хочешь, Трем-сын, от меня?

— Сделай милость, достань со дна окиян-моря золотое яйцо.

Бросилась выдра па дно окиян-моря. Три дня ждал ее Трем-сын.

На четвертый выплыла выдра и подала ему прямо в руки золотое яйцо.

Взял Трем-сын золотое яйцо, поблагодарил добрую выдру и назад воротился.

Разбила Настасья-Красавица золотое яйцо и на что уж была пригожа, а тут сразу вдвое прекраснее стала!

Царь погладил бороду, засмеялся.

— Ну, — говорит, — теперь будем венчаться!

— Нет, — отвечает Настасья-Красавица, — еще мы с тобой не пара.

— Отчего ж? — взволновался царь.

— Нету еще при мне моей веселости.

— Эй, позвать сюда Трем-сына! — велел царь.

Приходит Трем-сын во дворец. Настасья-Красавица говорит ему:

— Если ты умел, славный молодец, добыть меня и красу мою, то добудь еще и мою веселость.

— Где ж мне добыть ее? — спрашивает Трем-сын.

— Возьми с собой своих конюхов да ступай в заморскую пущу. Там увидишь ты хатку. А живет в ней мой брат Волк Волкович. Он тебе сделает гусли-самогуды: это и есть веселость моя. И еще возьми мой платочек: если очень захочется тебе спать, ты утри им себе глаза…

Взял Трем-сын конюхов и в путь-дорогу пустился.

Долго ли шли они, или коротко, пришли наконец вечером в ту пущу, где жил Волк Волкович.

— Зачем, Трем-сын, ты явился ко мне? — спрашивает Волк Волкович.

— Сделай мне, будь ласков, гусли-самогуды.

— А есть ли кому лучиной светить? Видишь, уже темно, а без света я их не сделаю.

— Есть.

Послал Трем-сын одного из конюхов светить. Тот светил, светил, да и задремал. Волк Волкович и проглотил его. Облизнулся и просит дать второго работника. Послал Трем-сын ему второго. Тот тоже светил, светил, да и задремал. Волк и его проглотил. Просит он третьего. И третьего проглотил. И так всех по очереди.

— А теперь, — говорит Трем-сыну, — ты свети.

Начал Трем-сын светить. Светил, светил, и вдруг так ему спать захотелось, что прямо беда. Достал он Настасьин платочек и стал глаза протирать. Поглядел Волк Волкович на плато чек и говорит:

— Ах, Трем-сын, почему ж ты мне раньше ничего не сказал? Ведь это ж платочек родной моей сестрицы Настасьи-Красавицы! Ну, для нее я и готовых гуслей не пожалею!

Вынес он готовые гусли-самогуды:

— На, неси их сестре.

Взял Трем-сын гусли, поблагодарил Волка Волковича и назад пошел.

Идет он да тихонько на гуслях наигрывает. Встречает по дороге разбойника с дубинкой в руках. Услыхал разбойник игру на гуслях-самогудах, остановился и давай плясать. Сам скачет, и дубинка скачет. И никак остановиться не могут.

— Отдай мне, — просит разбойник Трем-сына, — эти гусли: уж больно они мне понравились!

— А ты мне что за них дашь?

— Дам я тебе свою дубинку.

— А что мне с ней делать?

— Она у меня такая, что какую угодно силу сама одолеет. Ставь хоть двадцать полков войска, а дубинка моя разобьет их впрах.