Белорусские народные сказки

Подошли к одной деревне. Видят — стоит у выгона кузница. Зашли они в кузницу. Поздоровались с кузнецом, поговорили. Старший сын даже молот взял в руки — помог кузнецу лемех выковать. А там двинулись дальше.

Подошли к другой деревне. Старший сын поглядел туда-сюда: не видать кузницы в этой деревне. Вот и говорит он отцу:

— Почему бы и тут кузницу не поставить? Я бы мог кузнецом остаться. Эта работа мне нравится.

Обрадовался отец: нашел, думает, старший сын себе средство к жизни!

— Ладно, — говорит, — будь кузнецом в этой деревне.

Поставил он сыну кузницу, тот и начал кузнечным делом заниматься. И люди хвалят его, и сам он своей работой доволен.

А младший сын сколько ни ходил, никак себе работу по вкусу не найдет.

Идет он раз с отцом мимо луга. Видит — пасется на лугу вол. А деревня далеко, и пастуха не видать.

— А не начать ли мне, батька, волов красть? — говорит сын. — Работа эта легкая, и каждый день мясо будет. И сам растолстею, как вол.

— Кради, — говорит отец. — Затем я тебя и вожу, чтоб ты себе постоянное занятие выбрал.

Взял сын вола и погнал домой. А отец говорит:

— Подожди меня возле леса — мне надо еще в эту деревню заглянуть: там один мой знакомый живет…

Гонит сын вола да все, как волк, оглядывается, нс бежит ли кто за ним. Пока до леса добрался, порядком перетрусил. Аж тошно от страха стало.

Подождал он у опушки, пока отец воротился, и погнали они вместе вола домой.

Зарезали дома вола, сияли с него шкуру и стали мясо варить. Наварили, а отец и говорит сыну:

— Вот что, сынок, давай-ка сначала снимем мерки да посмотрим, кто из нас от этого вола раздобреет.

Взял он шнурок, смерил шею себе п сыну и завязал узелки.

Сели за стол. Отец ест спокойно, а сын всё на двери поглядывает: не идет ли кто вола искать? Залает собака, пройдет или проедет кто мимо хаты — сын хватает мясо и в чулан прячется. А у самого руки и ноги дрожат… И пошло так день за днем.

Съели они наконец вола. Вот отец и говорит сыну:

— А теперь давай шеи мерить: кто ж из нас раздобрел?

Померяли — у отца шея вдвое потолстела, а у сына вдвое похудела.

Удивляется сын:

— И чего оно так?

— А оттого, что ты краденого вола ел, — говорит отец.

— Так и ты же ел краденого!

— Нет, я хозяину уплатил за вола и ел, как своего. Потому-то я и потолстел. А ты как сядешь за стол — страх тебе сразу на шею прыг и душит! Оттого она и худеет. Краденым, брат, сыт не будешь!

<emphasis><strong>МУЖ И ЖЕНА</strong></emphasis>

дин муж все с женой ссорился.

— Лентяйка ты! — кричит он на нее. — Я и пашу и кошу, а ты даже обед ленишься мне в поле принести!

— Да у меня работы дома побольше, чем у тебя в поле, — говорит жена. — Когда ж мне носить тебе еще обед?

Не верит муж жене:

— И какая там дома работа! С такою работой я шутя управлюсь.

Рассердилась однажды жена:

— Коли так, — говорит, — я поеду пахать, а ты дома оставайся.

Обрадовался муж:

— Ладно. Теперь ты увидишь, кто из нас правду говорит! Пахать — это не горшки в печи переставлять.

Собралась жена в поле и говорит мужу:

— Ты только смотри ж, чтобы всю работу сделал.

Муж окинул глазом хату:

— Да какая тут работа?

— Вон, видишь, опара в деже?

— Вижу, — отвечает муж.

— Так вот, намели на жерновках муки, замеси тесто, посади хлебы в печь.

— Ну, это работа легкая, — махнул муж рукой. — Еще что?

— Сбей масло.

— И это дело нетрудное. Что еще?

— Смотри за телятами на выгоне, чтобы шкоды не наделали. Обед свари да за наседкой поглядывай, чтоб с решета не слетела, а то яйца остынут.

Рассказала жена мужу, что ему дома делать, собралась да и поехала в поле. А муж топает по хате, сам про себя ухмыляется: «Я не только эту работу сделаю — еще выспаться успею».

Закурил он трубку и принялся молоть муку. А чтобы работа лучше спорилась, привязал к поясу маслобойку со сметаной. Крутит жерновки, а сам из стороны в сторону покачивается, ну сметана — бултых, бултых! — на масло сбивается.

Спорится работа!

А тут вдруг соседские дети как закричат под окном:

— Дяденька, а ваши телята в овес залезли!

— Ах, чтоб их волки заели! — крикнул мужик и бросился на выгон.

А маслобойка — бац, бац! — его по коленям. Пробежал он немного и повалился, как сноп, наземь. Крышка с маслобойки соскочила, и вся сметана пролилась.

Поднялся мужик, плюнул со злости и побежал дальше. Выгнал телят из овса, пригнал их домой.

— Не хотите, — говорит, — пастись на выгоне, так стойте ж в хлеву голодные!

Вернулся мужик в хату. Глядь, а там вместо него рябая свинья хозяйничает: рассыпала всю муку, опару поела и согнала с решета наседку.

Выгнал мужик свинью вон, стал посреди хаты и почесывает затылок: что теперь делать? Надо, думает, хоть яйца спасти, а то, как остынут, тогда и цыплята не выведутся, — достанется ему на орехи от жены… Покрутился туда-сюда — нету курицы.

Сел мужик с горя сам на решето. «Как вернется наседка, — думает, — тогда и слезу, стану обед варить, а ее посажу».

Проезжал той стороной казак и зашел в хату воды напиться. Увидал мужика на решете.

— Ты что делаешь? — спрашивает.

— Да цыплят высиживаю.

— Кто ж это тебя, беднягу, на решето посадил?