Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

Во второй день пребывания в Бильбао я рассмотрел лицо города-труженика. В час завтрака рестораны были полны служащих в костюмах и при галстуках. Деловой квартал был похож на Восьмой округ Парижа. Я оставил свой рюкзак в пансионе, но в своих вьетнамках и грязных брюках выглядел чужим, как инопланетянин. Однако у больших городов есть одно преимущество: здесь проявляют терпимость ко всему. Паломник как инородное тело, но никто его не замечает, поэтому он может гулять повсюду, как привидение. Но путеводители для идущих в Компостелу все же советуют ему избегать некоторых шикарных улиц, где «паломники для торговцев – нежеланные гости». Я думаю, что, если бы в Париже покрытый грязью пеший странник вроде меня случайно зашел на проспект Монтень и попытался купить себе носки в магазине «Шанель», он тоже был бы там нежеланным.

Я решил не быть столь дерзким и вернулся в гостиницу, побывав во всех необходимых музеях и церквях, но даже не попытавшись купить ничего, кроме полкило яблок у торговавшего фруктами марокканца. Он говорил по-французски, и я спросил его, много ли в Бильбао людей из Северной Африки. Он с отвращением ответил: «Здесь есть кто угодно». Я не стал подвергать себя риску выслушать его жалобы на нелегальную иммиграцию и потому ушел.

Оставшись один в своей комнате, все больше чувствуя себя отдохнувшим и бодрым, я стал изучать маршрут на завтра. Говоря по правде, этот маршрут был последним препятствием, которое мешало мне спокойно покинуть Бильбао.

Описание следующего короткого этапа до города Португалете действительно могло нагнать тоску. В путеводителе было сказано: «Здесь невозможно обойти стороной заброшенные доки, пустыри в промышленных зонах и дома, где вместо рабочих теперь живут самовольные поселенцы». Для того чтобы странник все же не потерял веру, проходя эти четырнадцать километров, было добавлено: «Паломник может чувствовать себя в этой обстановке неуместным или заблудившимся, но ему нечего бояться: это не Бронкс». Это была далеко не идеальная перспектива для того, чтобы снова отправиться в путь после расслабляющего влияния долгой уютной остановки.

И вдобавок ко всему утром в самый момент ухода начался дождь. В этот раз это был не ливень, а обложной дождь – холодный, сильный, непрерывный и долгий. Чтобы протянуть время, я медленно выполнял формальности оплаты у регистрационной стойки. Я вовсе не спешил снова оказаться на улице. И как раз в этот момент консьерж гостиницы сообщил мне информацию, за которую я ухватился, как утопающий за спасательный круг.

Сначала он с мрачным видом спросил:

– Вы едете в Португалете?

Нелепые передвижения паломников совершенно не интересуют жителей тех городов, через которые они проходят. Этот человек задал мне свой вопрос лишь из вежливости – может быть, потому, что только мы двое не спали в этой жалкой гостинице, где еще даже не включили свет. Я неторопливо ответил «да» и, чтобы продлить разговор, спросил у него дорогу.

– Первый поворот направо, потом вниз по ступенькам. Не попадите по ошибке на другую платформу.

– На платформу?

– У нас здесь две линии метро.

Метро! Я мог предположить что угодно, но не существование метро в этом городе. Мне показалось, что само Провидение построило его специально для меня. И поскольку у меня начали вырабатываться рефлексы, характерные для нового состояния, я увидел в существовании этой транспортной системы защищающую заботливую руку святого Иакова.

Нужно знать, что истинный паломник сурово осуждает все бесчестные виды передвижения – автобус, такси, поезд, самолет. Настоящий жаке передвигается только пешком и презирает все остальные способы. Сев в автобус, я нарушил это правило, но у меня было оправдание – кровь на пальцах ног. Теперь же я хорошо отдохнул и не имел никакого предлога, чтобы снова поддаться призыву сирен и сделать уступку современности. Если бы речь шла о поезде, я бы отверг эту возможность. Но это было метро. Я долго жил в Париже и хорошо знаком с этим транспортным средством. Для меня ехать в метро и ехать по городу – одно и то же. Сесть в метро не означает уклониться в сторону от Пути, это значит лишь сменить место выхода из города. Однако мышление паломника отличается от мышления обычного человека. У него есть радости и горести, которых нет у других людей. Он заставляет себя выдерживать нагрузки, превосходящие меру того, что выносит оседлый человек. Точно так же его удовольствия – или, если говорить языком каторжников, сокращения срока, – определяются его личным уголовным кодексом. В случае с метро тот суд, который каждый паломник носит в себе, вынес решение сразу: мне можно воспользоваться этим видом транспорта. На всем Пути я лишь два раза дал себе послабление – когда въехал в Бильбао на автобусе и когда выехал оттуда на метро. И я не жалел об этом.