Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

Однако на общем фоне горечи и досады, которые остались у меня от перехода по Кантабрии, выделяются несколько прекраснейших минут. В этой провинции есть великолепные города, и Путь позволяет паломнику пройти через некоторые из них. Первый – Ларедо. В него входят сверху, с трудом выбираясь из переплетения автомобильных дорог. Внизу жмутся одна к другой в гармоническом беспорядке красные крыши старого города. Паломник-пешеход спускается к ним. Он делает это осторожно и медленно и поэтому успевает полюбоваться колокольнями, очертаниями улиц и площадями. И наконец, длиннейшие лестницы вводят его в эту красоту.

Он оказывается на торговой улице. Прохожие смотрят на то, как он сходит к ним ниоткуда по последним ступеням лестницы. И он немного смущается, словно участник телеигры, который выходит на ярко освещенную сцену.

Этот старый квартал очарователен, и его одного было бы достаточно. К сожалению, это Кантабрия – курортная местность, уже давно отданная на волю алчности подрядчиков. Огромный пляж, который когда-то был продолжением города и, наверное, долго оставался невероятно поэтичным пустынным местом, стал невыносимо длинным приморским бульваром. На нем выстроились в ряд, словно соревнуясь за первое место в крупномасштабном конкурсе на самый уродливый дом, постройки самых разных стилей – от виллы до сдаваемого в аренду многоквартирного дома с закрытыми ставнями. И пешему страннику становится плохо, когда он проходит вдоль этой огромной армии стен, стоящих по стойке «смирно». Ему кажется, что в некоторые солнечные выходные дни и во время школьных каникул здесь бывает немного оживленнее. На бульваре, который проложен вдоль пляжа, обычно гуляют дети, потому что в некоторых местах можно заметить детские площадки. Но сейчас здесь не было никого – разве что несколько пожилых дам прохаживались с маленькими собачками.

Знаки святого Иакова, расположенные на большом расстоянии друг от друга, хранят на этом приморском бульваре память о давних временах, когда паломники, должно быть, шли вдоль дюн и смотрели на морских птиц, летавших над безлюдным берегом. Но боже мой, до чего длинен этот пляж! Последние дома, которые стоят в самом его конце, еще безобразней, чем остальные. Странник с облегчением расстается с ними и направляется к песчаной косе, которая выдается вперед между морем и рекой. И тут перед ним вдруг открывается клочок дикой природы – широкое устье реки, через которое надо переправляться на пароме. Здесь нет понтона для прохода на это речное судно. Паром разворачивается боком к берегу, и пассажиры взбираются на него по трапу. Все такое же, как в Средние века, только у парома-баркаса появились моторы. Такие минуты редкостной гармонии заставляют забыть все остальное и даже полюбить Кантабрию, по крайней мере на те десять минут, которые занимает переправа. Именно на этом пароме я встретил паломника из Верхней Савойи, который отправился в путь из своего дома за два месяца до этого.

Но счастье оказывается коротким. Вскоре ты обнаруживаешь, что опять шагаешь вдоль автомобильных магистралей. То, что шоссе проходят через озерные пейзажи, не утешает пешехода – даже наоборот. Он находится на одном уровне с водой, что уравнивает его с утками и рыбами, и от этого еще больше возмущается ревом мчащихся на максимальной скорости машин. Тропа, проложенная вдоль магистрали, усыпана мусором, который выбрасывают автомобилисты, – металлическими банками из-под напитков, жирной бумагой, пачками от сигарет. В Кантабрии пеший странник в первый раз осознает, что он тоже отброс. Он движется слишком медленно, и это исключает его из общей жизни. Низкая скорость превращает его в ничего не значащую вещь, которую забрызгивают грязью, оглушают гудком, а при случае могут и раздавить. Недостаточно того, что в Стране Басков ты стал бродягой. Нужно опуститься еще ниже, стать кем-то, кто прокладывает себе путь среди отбросов и вызывает у других презрение. Сказать, что это приятно, было бы преувеличением. Но все же в этом добровольном аскетическом унижении есть доля радости. К очень медленному продвижению вперед по горизонтали в пространстве добавляется другое, тоже поступательное движение – понижение твоего мнения о себе – или, вернее, мнения других о тебе. Слова «величайшее смирение – один из путей гордости» достаточно банальны, но людям не часто случается познать их смысл на собственном опыте. Чем ниже опускается паломник, тем сильней он себя чувствует, и, наконец, он ощущает себя почти непобедимым. Всемогущество всегда близко к полнейшему аскетизму. Именно размышляя об этом, паломник постепенно приближается к истинной тайне Пути; однако ему еще нужно время, чтобы познать ее.

Кантабрия – наша безжалостная госпожа, заставляет нас идти вперед по Пути мудрости. Но она умеет и вознаграждать.