Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

Еще одну такую хозяйку, но совершенно иную по характеру, я встретил в маленькой деревне Кампьелло, через несколько километров после Тинео. Путеводитель в двух строках сообщал, что в этой деревушке есть бакалейный магазин, который называется «Каса Эрминия». Больше там ничего не было сказано. Придя в Кампьелло, я был приятно удивлен, обнаружив там остановку, приспособленную специально для паломников. Ее назначение не было заметно с первого взгляда. На фасаде было множество ракушек святого Иакова, но часто эти указатели бывают предназначены больше для туристов, чем для настоящих паломников. Войдя в это заведение, я увидел пестрый набор товаров, как обычно в деревенских бакалейных лавках. Справа была стойка, за которой хозяин, нахмурив брови, вытирал стаканы. В глубине зала находился прилавок-холодильник, где были разложены всевозможные мясные деликатесы и сыры; я уже заранее предчувствовал, что они носят экзотические названия, неизвестные уже в двадцати километрах отсюда. А на стенах до самого потолка громоздились в полном беспорядке всевозможные товары, среди которых выделялись крикливо окрашенные пакеты стирального порошка, покрытые пылью пластмассовые игрушки и бутылки с помутневшей содовой водой.

Утро кончалось, и снаружи было жарко. Когда я вошел в бакалею, царившая в ней тишина, злой взгляд хозяина и то, что в деревне не было ни души, на минуту испугали меня. Мне показалось, что я переступил порог одной из тех зловещих красных гостиниц, хозяева которых, по легенде, впускали к себе путников, а потом перерезали им горло и забирали вещи убитых. Я робко сел на табурет у стойки. Пока хозяин ходил для меня за кока-колой, я подозрительно смотрел на колбасы, висевшие над стойкой. Уж не сделаны ли они из мяса паломников?

Эти мрачные мысли рассеялись, когда в зал вошла маленькая толстая женщина в черном платье, поверх которого был повязан фартук. Вошедшая явилась к нам прямо от кухонной плиты, от кастрюль.

Сказать, что эта женщина излучала властность и уверенность в себе, было бы слишком слабо. Как только она вошла, хозяин как будто испарился. Словно его поглотила серая стена, в цвет которой он внезапно окрасился. Женщина остановила на мне свои иберийские глаза. Никакой головорез-франкист не заставил бы их взгляд опуститься.

– Вы хотите позавтракать, – спросила она.

В этой фразе не было вопросительного знака ни в начале, ни в конце, хотя она была сказана по-испански (в испанском языке вопросительное предложение содержит два вопросительных знака – перевернутый в начале или в середине перед вопросительным словом и обычный в конце. – Пер.). Не дожидаясь от меня реакции на свои слова, она добавила:

– Завтрак еще не готов. Садитесь вон туда!

Долгие недели пути сильно смягчили меня своими ударами, и поэтому я послушно сел на то место, которое она указала мне пальцем. Потом она вернулась на кухню, а я стал ждать. Чуть позже в зал вошел еще один паломник. Это был молодой мужчина высокого роста; нос у него был переделанный, а волосы обесцвеченные.

Мускулы у него были из числа тех, которые создаются долгим посещением городских спортзалов, и он позаботился о том, чтобы показать их во всей красе, – на нем были черный тельник в обтяжку с глубоким вырезом и очень туго облегающие тело шорты до середины бедер. Он словно только что сошел с колесницы парада сексуальных меньшинств. Однако дорожные посохи и рюкзак, хотя и выглядели неуместно при таком наряде, свидетельствовали, что он действительно паломник, подтверждением чего было его присутствие в этом зале.

Женщина снова вышла из кухни, приказала ему сесть напротив меня и объявила:

– Завтрак скоро будет готов.

У нас с соседом завязался разговор, но беседовали мы вполголоса, чтобы никому не мешать. Попробовав несколько языков, мы обнаружили, что у нас есть один общий: молодой паломник был голландцем и выучил французский язык в Бельгии.

Я был по-прежнему полон предрассудков и решил, что для него это первый поход по Пути и, судя по тому, какой он чистый, вышел он не из очень далекого места.

Голландец вывел меня из заблуждения: он шел в Компостелу уже пятый раз и отправился в путь из Брюсселя. Говоря по правде, он уже прошел все возможные маршруты. Он говорил о паломничестве как о шутке, которая оказалась плохой и, главное, ей уже пора закончиться. Он поклялся себе, что этот Путь станет последним. Но в тоне, которым он объявил об этом, чувствовался вызов самому себе. Вероятно, в каждом своем походе он давал эту клятву, но давал напрасно.

В зал вошел хозяин гостиницы, неся в высоко поднятых руках две тарелки, над которыми поднимался пар. Он поставил их перед нами. Меню нам так же не позволили выбирать, как места. Но жаловаться на это не было причин, к тому же нам совершенно не хотелось жаловаться: вся еда была восхитительно вкусной.