Бессмертным Путем святого Иакова. О паломничестве к одной из трех величайших христианских святынь

Будь я первобытным человеком, я побежал бы в свою пещеру, нарисовал бы на ее стенах это божественное существо, которое увидел на короткий миг, и в этом рисунке сосредоточил бы всю силу и всю красоту мира. Именно так люди нашего времени после долгого обходного пути по монотеистическим религиям иногда возвращаются к прошлому и испытывают слепящий восторг, который заставляет их ощущать божественное начало в природе – в облаках, горе, конях. Паломничество – путешествие, которое, как спайка, соединяет в одно целое все этапы верования, от самого политеистического анимизма до веры в воплощенное Слово. Путь снова наполняет мир очарованием. А потом каждый человек в этой реальности, пропитанной святостью, волен вложить свою найденную вновь духовность в ту или иную религию или ни в одну из них. Во всяком случае, идя обходным путем через воздержание тела, душа теряет свою сухость и забывает отчаяние, в которое ее погрузили абсолютное господство материального начала над духовным, науки над верой, долголетия тела над вечностью загробного мира. Душу внезапно орошает поток энергии, которой она удивляется и при этом плохо представляет, что с ней делать.

Я навсегда благодарен предприимчивой хозяйке гостиницы за полный глубоких переживаний этап Пути. Спускаясь к плотине Салиме, я чувствовал, что стал немного иным человеком. Конечно, я не нес в руках скрижали Закона, никакой голос не продиктовал мне новый Коран или новые Евангелия. Я не стал пророком и пишу эти строки не для того, чтобы обратить кого-то в какое-либо учение. И все же в те минуты, которые были для меня вершиной мистики Пути, почувствовал, как реальный мир словно растаял и позволил мне увидеть то, что находится за ним и пропитывает каждое из его созданий.

Теперь к буддийскому блаженству добавилась новая полнота. Никогда мир не казался мне таким прекрасным.

Видение в лесу

Однако человек не может все время жить на вершинах – ни в прямом, ни в переносном смысле этих слов. Надо спускаться вниз, к другим людям. Именно это я и сделал – стал спускаться вниз через чащу из зеленых дубов, которая окружает искусственное озеро Салиме.

Во второй половине дня в самом сердце этого леса я столкнулся со странным существом. Первый человек, которого я увидел, спустившись со своей вершины, издали был похож на лесного духа. Человек античной эпохи посчитал бы его сатиром, фавном или воплощением лесного божества. Но когда я подошел ближе, стало ясно, что он больше приносит жертв Вакху, чем Пану: мужчина был сильно пьян. И все же это был паломник, и даже самый паломнический из них. Мне часто случалось встречать в дороге пеших странников с одной или двумя деталями традиционного наряда паломников, к примеру, с посохом или ракушкой. Но на этом человеке был полный наряд – плащ до лодыжек, шляпа с поднятыми надо лбом полями. К одежде повсюду приколоты кресты святого Иакова и ракушки всех сортов – от обычных, купленных в рыбном магазине на углу, до серебряной броши в виде стилизованной ракушки. К его большому посоху были подвешены, как в Средние века, тыквенные бутылки грушевидной формы. Единственной уступкой современности было то, что он нес на спине рюкзак с двумя лямками, а не старинную суму. Но рюкзак был старинного типа – из бежевого холста, так что подходил к остальному наряду.

Лицо мужчины тонуло в седой бороде, густой и лохматой, как кустарник в окружавшем нас лесу. Когда я остановился перед паломником, он долго рассматривал меня очень светлыми глазами, глубоко сидевшими в опухших из-за отека глазницах. Он держался за свой большой посох обеими руками и качался из стороны в сторону.

– Бон Камино! – сказал я.

Он пробурчал что-то пьяным голосом. Я с трудом понял, что он ответил:

– ‘утен ‘аг!

Это явно было сказано по-немецки. Я оживил в уме свои школьные воспоминания и сказал ему несколько слов на его языке. Он кивнул, несколько раз качнулся из стороны в сторону вокруг посоха, а потом спросил меня, немец я или нет. Только очень пьяный человек мог иметь какие-то сомнения по этому поводу, учитывая мое плохое знание немецкой грамматики и мой акцент. Я ответил, что я француз; он долго и медленно шевелил челюстями, пережевывая ответ. Внезапно он оторвал одну руку от посоха, направил на меня свой узловатый указательный палец, потом стукнул этим пальцем меня по груди и воскликнул по-немецки:

– Знаешь, я старый человек!

Я покивал, показывая, что одобряю долголетие.

– Знаешь, сколько мне лет? – продолжал он, по-прежнему на своем языке. – Семьдесят восемь!

Я изобразил на лице удивление и восхищение этой новостью. К тому же она действительно произвела на меня впечатление – человек в таком возрасте совсем один среди леса в самую жару, так далеко от дома и, главное, еще очень далеко от Компостелы. Я тут же спросил себя: может быть, он не пьян, а болен. С ним мог случиться солнечный удар. Иногда кровотечение в мозговой оболочке похоже по симптомам на психическое заболевание и даже на опьянение.