Безгрешное сладострастие речи

В то время Волошины расходились на фоне отношений Маргариты с Ивановым. Волошин и Сабашникова, сблизившиеся в Париже в 1905 году на почве общего увлечения антропософией под влиянием А. Р. Минцловой, поженились в 1906 году и поселились по приглашению Вячеслава Иванова на Башне. Но зимой 1907 года между Маргаритой и Ивановыми возник роман – своего рода тройственный союз; Волошин вернулся к себе в Крым, а отношения Сабашниковой с Ивановыми оборвались только летом 1907 года со внезапной смертью Лидии Зиновьевой-Аннибал от скарлатины. Минцлова воцарилась на Башне в качестве друга, советника и няньки овдовевшего Иванова и Маргариту к нему на место утешительницы не подпустила, надеясь занять его сама[378]. (Спустя несколько лет Сабашникова встретилась наконец с Ивановым, но их роман не имел продолжения – вскоре Иванов женился на своей падчерице Вере Шварсалон.) В 1907 же году Сабашникова вернулась ненадолго в Коктебель, но вновь покинула мужа, уехав с сестрой на зиму в Италию. На обратном пути в Петербург она опять попала к антропософам, еще глубже погрузилась в их штудии и осталась в Германии. На этот раз она попала под гипноз личности самого Штейнера и стала его ближайшей и преданной ученицей[379]. Осенью 1908 года целью Сабашниковой было привлечь и Волошина поближе к антропософии и «Доктору». Волошин, возможно, надеялся ее вернуть, но от антропософии он в то время отошел и к приглашениям Маргариты отнесся прохладно: может быть, его не устраивало появление в своей жизни еще одного харизматического учителя. Лишь летом 1914 года, когда их отношения останутся в прошлом, Волошин приедет по приглашению Сабашниковой в Дорнах, но ненадолго – к концу года он вернется в Париж.

Что же Толстой делал в Берлине и с кем там виделся? Алексей Николаевич с женой остановились в гостинице, откуда Соня на следующий день должна была ехать к своим родителям в имение на балтийском побережье под Кенигсбергом, а он – последовать за ней два дня спустя. Эти лишние дни понадобились ему, чтобы выполнить поручение Макса: встретиться с Сабашниковой. Других дел в Берлине у него не было: он ни с кем там не знаком, да и с Сабашниковой тоже.

Ее не оказывается дома, Толстого посылают в Антропософское общество, где она должна быть допоздна. Как его впустили туда, непонятно, но ему приходится выслушать двухчасовую лекцию – при том что он ничего не понимает (ситуация, достаточно обычная с русскими антропософами[380]: по-немецки все они говорили и понимали не очень хорошо, потому что главным иностранным языком в России был французский). Толстому же вообще не давались языки, немецкий он знал совсем плохо, хотя в 1906-м полгода провел в Дрездене.

Вот как он описал «Доктора» и его лекцию Максу в недатированном письме, написанном в третий и последний день пребывания в Берлине:

«…Я туда, конечно, разлетелся. Тишина, народу очень много, дышат, и слышен металлический спокойный голос. Мне велели протискаться и сесть за печкой. Сел. Синие стены, спокойные лица углубленные и голос, ничего не понимаю. И было так два часа. Один раз я увидел лицо его: черные глаза горящие, стиснутый рот и две морщины на смуглых щеках, худой, в черном, около алые розы, на стене распятие… Когда все расходились, подвели меня к Маргарите Васильевне, она была маленькая, невыразимо спокойная и необыкновенная, во всем отличная, точно воскресшая из мертвых… Хотела познакомить со Штейнером, но мне и без того страшно было, оказывается, на заседания ложи никак нельзя приходить посторонним»[381].

Одного взгляда на антропософского гуру оказалось достаточно для выразительной зарисовки; заметил Толстой и сочетание роз и креста – даром что ничего не смыслил в нюансах оккультизма. Впрочем, Волошин в Париже развивал своих подопечных – молодых художников и писателей – членов русской колонии, давал им читать среди прочего оккультную литературу[382].

Сабашникову в том же письме Волошину Толстой бурно хвалил. Но, вероятно, все же первое впечатление было странное: «она была маленькая, невыразимо спокойная и необыкновенная, во всем отличная, точно воскресшая из мертвых…».

Сабашникова отвезла Толстого в гостиницу «на автомобиле», то есть на такси, поднялась в номер и проявила при встрече с Соней коммуникативные навыки, достойные втируши Минцловой: «Сонька вытаращила глаза, Маргарита Васильевна сделала что-то с собой, и мы очутились давно знакомыми в Париже»[383]. Напомним, Толстые были в Париже только что, в январе – сентябре 1908-го, Сабашникова же зиму и весну 1908 года провела в Риме, а остаток года сопровождала Штейнера по Германии и Норвегии. В Париже она не была и видеть там Толстых никак не могла.

Весь следующий день Толстой просидел у Сабашниковой дома. Он полностью подпал под влияние ее личности, ср.: «Просидел я там целый день и под конец почувствовал, что если бы мне сейчас велели встать в угол, то встал бы и не удивился»[384].