«Бежали храбрые грузины»

Объяснения Чичерин принял. Турки, однако, лукавили. Они ценили поступающие из Москвы деньги и оружие, и землю ценили тоже. Тем более что батумский порт был лакомством очень вкусным. В связи с этим официальная миссия из Анкары встретилась с Мемед-бегом Абашидзе, предложив ему, как главе местного самоуправления, от имени меджлиса и на основе статей Брестского мира обратиться к великому национальному собранию Турции с просьбой о присоединении. По мнению членов миссии, это вариант был лучше, чем оказаться под властью «безбожников». Коллизия сложилась уникальная. Как указано в мемуарах Карабекира, основная часть местных бегов, особенно из горных районов, ничуть не возражали, а совсем даже наоборот, так что при нормальном голосовании вопрос решился бы однозначно. Иную позицию занимали приморцы, народ просвещенный и знающий цену понятию «портовые сборы». В первую очередь, могущественный клан Абашидзе. Именно они в 1919-м пробили идею «воссоединения с утраченной Родиной» на условиях «самой широкой автономии», и именно их, по сути, кинули в 1920 м меньшевики, все пообещавшие, но ничего так и не давшие. Турки вожделенную автономию даже не обещали. В самом деле, зачем обычным туркам, пусть и грузинского происхождения, какая-то автономия? Вполне достаточно, что будут своими среди своих. Мемед-бега такой вариант не устраивал абсолютно. Ни с экономической точки зрения, ни с политической (клан за столетия привык стоять у руля), ни с национальной (религия религией, но идеи Чавчавадзе были не чужды и ему). А вот красных он не опасался совершенно. Много лет хорошо зная самого Сосо Джугашвили (в 1905-м младший брат Мемед-бега, известный аджарский абрек, с Кобой был даже близко дружен), глава клана Абашидзе по своим каналам имел устные гарантии старого знакомого, что уж за кем-кем, а за большевиками автономия не заржавеет. Посему Мемед-бег тянул время как мог, стараясь не очень раздражать пылкого Кязыма-пашу. В итоге даже собрал заседание меджлиса. Но в прениях почему-то приняли участие только представители клана, в том числе все братья и племянники председателя. 15 марта, по итогам дебатов турок уведомили, что для решения столь важного вопроса следует созывать как минимум Совет Края. Более всего это походило на издевательство, чем, в сущности, и являлось. Но красные были уже совсем-совсем на подходе, так что Мемед-бег мог себе позволить толику юмора.

Две равно уважаемых семьи

Судя по всему, что мы о нем знаем, Кязым-паша был очень не из тех, кто тихо утирает плевки. Совершенно точно уловив смысл комбинации Мемед-бега, он рано утром сделал заявление о том, что большинство меджлиса считает Аджарию естественной частью Матери-Турции, так что всех депутатов просят собраться для подтверждения этого всем понятного факта. Клан Абашидзе для него отныне был нерукопожатным. На сидящее здесь же как бы официальное правительство Грузии никакого внимания вообще обращено не было. Время, однако, было уже упущено: тем же утром в Москве был, наконец, подписан договор о дружбе между Советской Россией и Великим национальным собранием Турции. Большевики признавали возвращение под власть «правительства революционной Турции городов Ардагана и Артвина, захваченных империалистами», туркам же, в свою очередь, пришлось поступиться Аджарией. Однако Кязым-паша уже сделал свою ставку. Все прекрасно понимая, он понимал и то, что, ежели ему все же удастся собрать меджлис в полном составе и получить (в полном составе это было более чем реально) официальную просьбу о переходе под крыло Анкары, Анкара скажет только спасибо. В противном случае за самоуправство можно было и пострадать, тем паче что некоторые черты характера юного Кязыма не нравились великому Кемалю еще со времен прошлогодней войны с армянами. Короче говоря, турецкие войска взяли под контроль город, после чего были атакованы боевиками из дружин клана Абашидзе, задачей которых было даже не победить (никто не обольщался), но ни в коем случае не позволить меджлису собраться.