«Бежали храбрые грузины»

Обожаю отточенные формулировки. Особенно в многоголосом исполнении «группы Вачнадзе». «Грузинский народ, – чеканят тбилисские коллеги, – не примирился с потерей государственности. Уже в 1921 году в Грузии началось национальное движение, направленное против оккупационного режима Советской России. Летом 1921 года восстание охватило всю Сванети». Верно, горцам перемены не пришлись по душе. Меньшевики к ним, в общем, не очень лезли, довольствуясь лояльностью, а новые власти прислали каких-то ревкомовцев, ставящих себя выше родимых старейшин, поставили какую-то милицию, начавшую что-то запрещать, да еще и несли очевидную пургу насчет земли (проблема которая пастухов не волновала) и воли (которую у викингов высокогорья было в избытке). В общем, да, восстали. Ревкомовцев выгнали, милицию туда же, выставили стражу на тропинках. Кое-кто из меньшевиков, ушедших к сванам после поражения, даже накатал и послал в Тбилиси красивую бумагу с требованием «вывести оккупационные войска и провести свободные выборы», – на радость сформированному Ноем Николаевичем в далекой Франции «правительству в изгнании». Нечто похожее происходило и на востоке. В горах Кахети гулял с отрядом в 60–70 сабель бывший блестящий ротмистр и орденоносец царской армии Константин Иосифович Чолокаев, он же совсем недавно полковник грузинской армии Кайхосро Чолокашвили, а ныне просто «Какуца». В совсем уж поднебесной картлийской Хевсурети собрал дружинку молодежи, всегда охочей до набега, еще один экс-кавалерист Михаил Лашкарашвили. Амбары горели. Иногда, но намного реже, горели и сельсоветы. Летом 1922 года храбрые парни решили даже «объединившись, освободить Грузию от оккупантов». Разработали и план: Какуце, собрав побольше народу, надлежало атаковать город Душети, а когда из Тбилиси на перехват двинулись бы каратели, хевсуры ударили бы им в спину, а когда враг был бы таким макаром уничтожен, победителям уже никакого труда не составило бы взять столицу. После чего, вне всяких сомнений, восстала бы вся Сакартвело. У блестящего плана имелся всего один, но серьезный недостаток: два стратега не учли, что по ним тоже будут стрелять. В итоге «объединенная народная армия» была растерта по зеленой траве, по хевсурским селам прошлась красная конница, а сам «главнокомандующий», потеряв несколько десятков отчаянных парней, с колоссальным трудом оторвался от погони и спрятался в родных кахетинских горах.

События эти, однако, имели далеко идущие следствия. Тоскующий по утраченным позициям «бомонд» – меньшевики, националы и прочие эсеры – встрепенулся. Собственно, «бывших», решивших рискнуть и остаться дома, а не уплывать неведомо куда, большевики не трогали. Не запрещалось им ни плакать на кухнях, ни даже устраивать «политические» демарши. Порой достаточно причудливые. Например, группа молодых интеллектуалов, «не принявших Советы» – молодой литератор Константин Гамсахурдиа (будущий классик, лауреат Сталинских премий и отец незабвенного Звиади), еще один молодой литератор и грядущий классик, Александр Абашели, и еще один молодой, но уже известный литератор Павел Ингоровква (тот самый, будущий академик), – организовали «кружок карачокели». Одевшись в траурные черные чохи, они бродили по Тифлису, рассказывая каждому встречному и поперечному, что, дескать, не просто чудят, но «оплакивают погибшую Родину». Власти благодушно посмеивались, но никаких мер не принимали. Однако теперь, после рейда Какуцы, «бомонд» пришел к выводу, что игрушечное подполье пора превращать в настоящее, поскольку «народ ко всенародному восстанию готов». А что первый блин вышел комом, так это, разумеется, исключительно из-за отсутствия «правильного политического руководства». В общем, сказано – сделано. Договориться, правда, было нелегко (все обвиняли всех, в первую очередь, конечно, меньшевиков), но объединяться было надо. Так что примерно в середине 1922 года на свет появились организации. Сперва «Военный центр» (бывшие офицеры), а затем и межпартийный «Комитет независимости Грузии» ака «Паритетный комитет», где были поровну представлены все подпольные партии.

Барин из Парижа