«Бежали храбрые грузины»

По мнению «группы Вачнадзе», многие дальнейшие неприятности объясняются несогласованностью выступления. «Назначенное на 29 августа, – указано в монографии, – восстание началось за день раньше, – 28 августа в Чиатуре, о чем никто из руководителей восстания не знал. Не знали и в «Паритетном комитете» Однако, как ни печально, приходится признать, что уважаемые коллеги, видимо, плохо знакомы с фактами. Во всяком случае, их мнение противоречит данным из куда более осведомленных источников. Как вспоминал позже Михаил Бочоришвили, один из членов «Комитета независимости», «Последнее заседание «Паритетного комитета» состоялось 18 августа, когда и было назначено время восстания – 2 часа ночи 28 августа, для чего князь Церетели получил все необходимые полномочия». Как бы то ни было, на рассвете 28 августа «истинно народное восстание – восстание за национальную свободу и государственную независимость» началось. Более двух десятков инсургентов во главе с вышеупомянутым князем Георгием Церетели захватили шахтерский город Чиатуры, центр марганцевых приисков, разогнали милицию и, поддержанные примерно сотней активистов подполья, объявили о создании «Временного правительства Грузии». Примерно в то же время на востоке в крупное село Приют ворвались всадники Какуцы (правда, не «600 отважных людей», как обещал он, а вдесятеро меньше). Они открыли стрельбу, ранили несколько человек, разграбили местный цейхгауз и продуктовый магазин, однако ни сельсовет, ни милицейский участок взять не смогли, а к вечеру, потеряв несколько джигитов убитыми и 18 пленными, отступили в горы. Утром 29 августа, узнав о приближении к Чиатурам усиленного отряда милиции (67 человек), сочло за благо, не принимая бой, уйти в спасительные горы и «временное правительство» вместе с «диктатором» Церетели. К слову сказать, и Чолокашвили, и Церетели, первыми обжегшись и первыми же сообразив, что к чему, через пару дней оказались за кордоном и, в отличие от основной массы лидеров, окончили свои дни в пусть голодной, но безопасной эмиграции.

Набат

Восстание, тем временем, вспыхивало в разных точках республики. Однако утверждать вслед за некоторыми энтузиастами, что «власть большевиков держалась только в городах», означало бы сильно преувеличивать. Скорее наоборот: маленькие, от 3 до 12 душ, группы, как правило, натыкались на непонимание, а то и активное отторжение со стороны крестьян. После чего рассыпались кто куда. А вот что «это всеобщее, подлинно народное восстание оказалось лишенным единого руководства», – тут не поспоришь. «29 августа мы не получили никаких известий, – пишет тот же Михаил Бочоришвили, – 30-го тоже ничего. 31-го до нас дошла весть, что, по слухам, восстание охватило всю Западную Грузию и наши взяли Кутаиси. 1 сентября мы не получили вестей. 2 сентября – то же самое». Короче говоря, высшее руководство сидело в схроне и кормилось слухами. Совсем дыма без огня, конечно, не было. В Мегрелии, в Сенакском уезде, мятежников собралось пускай не «3000 солдат», на которых «твердо рассчитывал» Котэ Андроникашвили, но все же несколько сотен (для любителей точной цифири – 387). Так что около суток события были даже похожи на что-то серьезное. Под контролем «всенародной гвардии» оказались городки Сенаки, Абаша и десяток сел. В храмах зазвучали молебны о «даровании победы». Возникло и нечто вроде органов власти («триумвират» и «генеральный штаб»). Однако объявленные ими реформы (реституция «незаконно национализированных зданий и земель») привели к тому, что уже на следующий день крестьяне начали стрелять в «реституторов», а утром 30 августа, с приходом войск (132 штыка), все закончилось. Причем и «триумвирату», и «штабу» повезло куда меньше, чем «диктатору» Церетели и храброму экс-ротмистру Какуце, – они тоже пытались сбежать, но не получилось.

Народная воля