Бюро Вечных Услуг

Глеб Сигурдович перевел дух и постарался подвести черту:

– Главным же, если не единственным в своей неоспоримой роли, хранителем индивидуальных культурных единиц является язык. Но только не застывший, литературный, и уж тем более не язык колониальной экономической экспансии, а живой – диалектный, привязанный к конкретным местам, племенам и родам. Застывший же язык отделяет средства от намерений. Он скрывает ложь. Тот, кто пытается солгать при помощи живых слов, живой речи, выдает себя в жестах, кто лжет на языке жестов – выдает себя интонацией. Тот, кто лжет на койне, способен не выдать себя ничем. Вы знаете, что слова «речь» и «правда» однокоренные в диахроническом аспекте? – В доказательство Индрин процитировал былинный текст:

То-то ты, девушка, неправду баишь,Неправду баишь, не речь говоришь.

Нестор вспомнил, что пришел сюда не столько по своей воле, сколько по велению Наставника, а потому решил вернуть собеседника на рельсы любимой темы и задать ключевой вопрос.

– Как продвигается работа над диссертацией? – Но доцент неожиданно сбросил высоту и оборвал крылатый полет.

– Моя работа – лишь еле слышный вздох в этой какофонии белых шумов, застящих сознание, – удрученно поник Индрин.

– Смею вас заверить, Глеб Сигурдович, в этой Вселенной нет неслышных вздохов, – энергично запротестовал Нестор. – И все-таки?

– Закончил, – вздохнул Индрин, но не облегченно, а как-то обреченно. – Вчера, в среду, меня сюда утром транспортировали. Весь день писал. И почти всю ночь – не спалось, только пилось и писалось. Вот, два часа назад поставил точку. Добавил всего три главы. Вернее, одну главу из трех частей.

– Нашли ошибку в прежних рассуждениях? Или открыли какие-то новые перспективы?

– Знаете, мне приснился странный сон. И мне кажется… – доцент Индрин замялся.

– Что Вам кажется? – насторожился Нестор.

– Мне кажется, – продолжил Индрин, – что в этом сне я видел Вас, Нестор Иванович.

– Неужто? Меня? – рассмеялся Нестор. – Ну, я понимаю, если бы Зоеньку…

– Зоеньку я сегодня вижу в первый раз, – отмахнулся Индрин чуть ли не раздраженно. – А вот Вы в моем сне определенно были. Вот только не Вы, а как бы огромный змей. Красный такой, с розовым оттенком.

– Амарантовый, – уточнила Зоенька.

– Но этот змей – как бы были Вы, – продолжил Индрин, не обратив внимания на поправку.

– Я был в Вашем сне розовым змеем? – Нестор не мог унять веселья. – Не розовым слоном, не огненной обезьяной, а именно розовым змеем?

Зоенька прыснула.

– Вы можете смеяться, – сказал Глеб Сигурдович Нестору, на Зоеньку же посмотрел с укоризной, – однако именно Вам я обязан пусть и небольшим, но концептуально важным дополнением к моей работе. Обязан Вам и еще малышу – юному Бахусу. Был там еще Гермес…

– Тоже малыш? – заинтересовался Нестор.

– Нет, Гермес был двухметровый, – серьезно ответил Индрин. – Но Гермес молчал все время. Он был статуей. А вот Бахус болтал. Болтал и пил вино.

– Малыш пил вино? – недоверчиво спросила Зоенька.

– Он же бог виноделия, – вразумил Индрин несмышленую девушку. – Ему можно. И даже нужно.

– Заинтриговали Вы меня! – воскликнул Нестор. – И что же Вам поведали розовый змей и малыш-пьяница?

– Не поведали, – исправил Индрин, – а натолкнули на занятную мысль. Долго объяснять. Я и сам еще не разобрался обстоятельно. Но мимо пройти уже не смог – включил в монографию в том виде, в котором сумел отформатировать этот сон для самого себя. Перевести, так сказать, на научный язык бодрствования.

– Не томите, коллега, – взмолился Нестор. – Скажите хоть название главы, той самой, новой, которая в трех частях.

И Глеб Сигурдович сжалился.

70

– «Трансформация семантических швов в аспекте социально-экономических макропроцессов», – произнес он весьма пафосно, однако тут же смущенно добавил:

– В этой главе речь идет о том, что формирование конвергентных зон и языковых союзов происходит под влиянием не только лингвистических, но и надлингвистических факторов. Не смог придумать ничего, что более бы соответствовало содержанию. Вполне вероятно, что название главы я еще изменю в дальнейшем.

– Ни в коем случае! – запротестовал Нестор: чем дольше будут длиться поиски удачного названия, тем больше будет забот у Конторы. – Отличное название! Очень удачное название! Социально-экономические макропроцессы – это же и есть надлингвистические факторы?

– В общих чертах, – кивнул доцент Индрин.

– Вот видите: даже я, обычный школьный словесник, сопоставил содержание и наименование этой части Вашей работы. Думаю, Ваш научный гений подсказал Вам единственно верное решение!

Нестор затих в сомнениях: не переборщил ли с лестью? Но – нет, не переборщил. Доцент Индрин вернулся к столу и наполнил свой бокал не смущенным резким движением мальчика, но плавным величественным движением зрелого мужа. Лести много не бывает.