Бюро Вечных Услуг

– Глубоко, – ответил Нестор за свою подручную, – очень глубоко. Но поверьте, Глеб Сигурдович, не нужны Вам эти глубины. С Вашими-то способностями к обобщению обширных массивов информации, с талантом нестандартных умозаключений, с умением видеть суть, делать неординарные и при этом верные выводы… Нам с нашими глубинами в скором времени будет не дотянуться до Ваших высот.

Доцент Индрин комплимент принял благосклонно. С этого момента он практически не спускал томящегося взора с собственной голубой рубашки на манящем женском теле.

68

– Демографы, – говорил Индрин, – называют нас «Поколение Х», «Поколение 13». Совершенно невозможное сочетание вечного недовольства – этакая перманентная революция в душе – и радикального политического равнодушия. Нам все не нравится и при этом нам все равно. Вдобавок полный крах академического образования после развала страны обусловил интеллектуальный «провал сорокалетних». Мы сами не понимаем, что нам не нравится и почему нам все равно.

– Ну, мы-то чуть моложе, – улыбнулся Нестор.

– Ненадолго, Нестор Иванович, – совершенно серьезно ответил Глеб Сигурдович, – это ненадолго. Плюс пять, минус пять – не имеет значения. Что там каких-то пять лет, когда нас ждут века средневековья? Тем более страшные, что в науке, искусстве этот культурный провал будет выглядеть безудержным ростом.

– Так уже было в Средние века, – согласился Нестор. – Мрак религиозных догматов скрыл альтернативные пути, но обусловил развитие тематического искусства и схоластической философии. А крестовые походы неоднократно переносили границы между Западом и Востоком, что привело к замысловатым культурным переплетениям.

– Именно! – заявил Индирин. – Только мрак теперь наползает не религиозный – это частность, – а экономический, потребительский. Искусство уже давно с радостью откликнулось на новый призыв. Знаете же выражение «пухнуть от голода»? Вот мы и будем, мы уже начали пухнуть только не от голода физического, а от голода духовного. Нас будут потчевать тоннами информации, как селезня-муларда для фуа-гра, через насильственно вставленные в мозг лейки. Наш разум будет обрастать жиром, бесполезным, многокалорийным жиром бестолковой информации. И наиболее ценными членами общества будут признаны именно они – больные циррозом мозга, признаны за свои ни с чем несравнимые, качественно иные «вкусовые» качества своего главного мускула.

– Провал в искусстве и науке? Вот не думал что Вы, ученый на острие прогресса, страдаете приступами ретроградства, – рассмеялся Нестор.

– Не страдаю я, – возразил Индрин. – И наука науке рознь. Я занимаюсь филологией, я люблю слово, я изучаю культуру народов через слово. Без машинного масла, без вивисекций, без адронных коллайдеров, без обогащенного урана. Но даже эту науку, самую гуманную из всех наук, сумели приспособить приносить человеку не пользу, но вред. Я уже не говорю об искусстве, об этой величайшей проститутке. Методами искусства, силой искусства можно доказать все, что угодно. Благо художников, писателей, режиссеров и прочих творцов, которые только и ищут, кому и как продать плоды своего творчества, во все времена было с избытком.

– Думаю, Вы утрируете, Глеб Сигурдович, чрезмерно сгущаете краски. – Нестор говорил рассеянно, его больше интересовала не тема разговора, а Зоенька, пританцовывающая с чайником у плиты. – Есть же истинные, боговдохновенные творцы, настоящие миссионеры от искусства.

– Ваши миссионеры не Богом посланы, не музами вдохновлены, а призваны и пущены в мир проповедниками колониальной политики, агентами, исполнителями заказа, пусть они сами об этом догадываются не всегда, – категорично заявил Индрин.

– Чьего заказа? Кем призваны и пущены? – решил уточнить Нестор.