Бюро Вечных Услуг

– Один жезл поглотил другие; один Наг съел других. Так не бывает. Битва змей какая-то.

– Ты не путай мифы древних народов с посредственным североамериканским кинематографом, – улыбнулась Соня. Нестор не уловил аллюзий, он не смотрел «Битву змей». – Не было битвы змей. Обрати внимание: есть там персонажи, на которых ты даже внимания не обратил. Спрятались они за фараоном, пророками и Нагами.

Соня и Нестор уже не бежали, они медленно брели в сторону Набережной. Бордовые огни «Дома Диониса» уже исчезли за поворотом. Солнце еще не «клонилось к Западу», как пишут во всех романах, но тихо и медленно брело по тротуару вслед за парой собеседников, легонько и по-дружески подталкивая их в плечи теплыми лучами. Соня не выпускала руки Нестора.

– Волхвы и чародеи? – вдруг понял Нестор.

– Ни имен, ни званий, – Соня смотрела, как уходит в прошлое тротуарная плитка под ногами. – А перевод окончательно стер все, что мог. Послушай, как звучит: «Волхвы Египетские»! Мудрецы, чародеи… Жрецы.

– А в чем различие? – пожал плечами Нестор. И тут же вспомнил одну из любимых фраз Семена Немировича Волха. – Я же не филолог, но тоже интеллигентный человек.

Соня улыбнулась и мягко попросила:

– Давай остановимся.

Они присели на скамейку в небольшом сквере. Соня раскупорила «Barolo Chinato», не вынимая бутылку из пакета «Диониса» – так можно, так не заметят служители порядка; вернее, заметят, поймут, но не станут придираться. Сделали по глотку. Соня стала говорить.

28

Слово всегда было мостом между внешним для человека миром и внутренним содержанием. Пушкин называл его «памятник нерукотворный», хотя говорил, как и все поэты, исключительно про себя – просто не понимал, что он уже и есть слово. Гораций поступал также, говоря monumentum aere perennius. По слову казнили и по слову строили. Слово как инструмент творения известно не только по каноническому тексту христианского учения.

– Например, – говорила Соня, – всем знакомая «абракадабра»…

– Не сумятица, неразбериха! – гордо дефинировал Нестор.

Соня, не обращая внимания на выскочку, невозмутимо продолжала:

– Происходит от арамейского «avda kedavra»…

– Это же смертельное заклинание из «Гарри Поттера»! – ужаснулся Нестор.

– Вот что ты за человек такой? С тобой говоришь о жизни и смерти, о самой возможности продолжения рода человеческого, а ты «впрягаешь» какие-то бесстыдные бестселлеровские реминисценции, – и Соня, обидевшись, показала спину.

– Ну, прости меня, невежду, – Нестор аккуратно ткнул в плечо девушки указательным пальцем. – Я груб и не отёсан.

– А в переводе «avda kedavra» означает: «что было сказано, должно быть сделано», – продолжила Соня, не оборачиваясь, но Нестор понял, что прощен. – Поэтому фокусники сегодня любят это слово «вбрасывать» в качестве заклинаний, а магическое искусство древности действительно использовало формулу как могучий инструмент, как элемент творения.

– Значит, мы утратили все эти магические штуки? Правы создатели фэнтези: магия покинула наш мир? – грустно заключил Нестор.

– Ничего нас не покинуло. Глупость какая! – Соня даже сделала движение, как будто собирается разбить почти пустую бутылку сладкого итальянского вина, произведенного из «туманного» винограда о прозаический чугун скамейки, но передумала и мягко – чтобы та не громыхнула – опустила ее в близстоящую металлическую урну. Урна была выполнена в виде гигантского цыплёнка с жадно разинутой пастью. Почему-то цыпленок был зеленый. – Просто магия работает иначе. Мы поговорим об этом позже.

– О, у нас накопилось так много тем для «разговоров позже» – что с тобой, что с Киром.

– А о чем Вы хотели с Киром поговорить позже? – заинтересовалась девушка.

– О городских магах, об индексе ССС, о тренде, о каких-то саркофагах – он упоминал о них только вскользь.

– Это хорошо, что вскользь, – важно кивнула Соня. – Когда Кир заговорит о саркофагах плотно и всерьез, то готовься к новой битве. Обо всем остальном, раз обещал, поговорит обязательно. А со мной? О чем мы должны поговорить позже со мной?

– Да вот только что: о том, как работает магия. А начали разговор с упоминания о волхвах египетских или любых других, о жрецах, да магах всех мастей, о мудрецах, колдунах да чародеях. В чем различие? Есть принципиальное расхождение в тонкостях перевода?

– Именно об этом мы сейчас и говорим, – Соня была вежлива, как педагог высшей категории с нерадивым учеником. – Помнишь, вы вели разговор – ты и Наставник – о канонических текстах, о том, что их нельзя изменить по сути, но можно сделать своеобразные коннотативные «вкрапления», которые позволяют адаптировать канон к реалиям современной жизни. Именно такие «вкрапления» и позволяют по сей день выполнять любой религиозной конфессии свою функцию.

– А какова функция любой религиозной конфессии? – живо поинтересовался Нестор.

– Это же просто, – улыбнулась Соня-Справедливость, и Нестору показалось, что сейчас она ласково скажет «дурашка». – Вера примиряет человека с реальностью. Или примеряет реальность на человека. Что, собственно, одно и тоже.

– Что изменилось? Два одинаковых глагола.