Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

Для человеческой любви прозорливый язычник Стендаль нашел образ, который когда-то запомнился мне. Он сравнил ее с кристаллизацией. Если опустить веточку в перенасыщенный раствор, она покрывается кристаллами. «Раствор» нашего существования всегда перенасыщен самыми различными веществами. Некоторые из них ядовиты, другие благодатны, но не всегда их легко различить, потому что они примешаны к самым естественным чувствам. Наши реакции на окружающий мир определены этими веществами, они погружаются в них и пропитываются ими. Каждое соприкосновение с конкретным объектом, обретающим форму вовне или внутри нас (событием, впечатлением, встречей), вызывает мгновенный процесс кристаллизации при контакте с веществом, в данный момент более активным. Когда одолевает гнилостный яд, человек костенеет во зле под бесчисленными его масками, когда любовь берет верх, она кристаллизуется в делах, которые он творит, в именах, которые произносит. Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе (Мф. 12, 35). Из сокровища имен самое доброе — имя Божие. Оно — не просто знак, а дух в словесной плоти, что рождается из молитвы.

О молитве сказано столько и сказано людьми, у которых автор сих строк недостоин развязать ремень на обуви их (Деян. 13, 25). Их не следует повторять всуе. Слова, которые берут взаймы у других без возможности их вернуть с прибытком собственного опыта, становятся воровством. И чтобы не красть из чужого молитвенного сокровища и не выдавать чужое за свое, мы коснемся здесь лишь заложенной в человеке потенции молитвы, экзистенциальной ее основы в нашем опыте.

В первое же мгновение человеческого существования «образ подобия» Божия оставляет на нем свой отпечаток. Конечно, имя Божие, которое мы произносим, есть уже плод кристаллизации, совершенной до нас верой отцов, начиная с Авраама. До того как стать нашим словом и исповеданием, Имя пребывает в нас как непроросшее зерно. Мы не знаем, как, когда, откуда оно прорастет. Но когда оно поднимается из земли, то становится славословием или мольбой. «Господи, Царю Небесный, Дух истины, душа моей души…», — говорится в одной из западных молитв. Это можно услышать так: Дух сокрыт в истине как Имя в душе. И когда мы взываем словами псалма: Изведи из темницы душу мою, исповедатися имени Твоему (141, 7), мы молим о том, чтобы Имя, несущее в себе частицу присутствия Божия, принялось, тронулось в рост. Чтобы оно вошло в нашу веру, кристаллизовалось в наших делах и помышлениях, освободило нас из темницы, куда каждый из нас, не желая того, когда-то вошел по собственной воле. Тот, кто славит Имя, возвращается к исповеданию, заложенному в нас при творении.

До того как первые ученики Христовы стали носить имя «христиан», они могли называть себя призывающими Имя Твое (Деян. 9, 14). В их призыве выражало себя упование, которое сосредотачивалось в Воскресшем Иисусе. Слово как бы вновь становилось плотью, хотя и пребывало «свернутым» как зерно. Бывшее «в начале у Бога» и призываемое людьми, оно обращалось к Тому, Кто был невероятно высок и немыслимо близок. И в этом обращении Он открывался Милосердным, Священным, Непостижимым, Грозным, Сокровенным, радикально Иным и до конца Своим. Смерть и Суд, Любовь и Воскресение — все это были называемые или призываемые имена (а их было гораздо больше, чем язык мог назвать, а разум помыслить), которые, как искры, падали в наш опыт. Они рождались из Имени, которое обрастало человеческими словами, но оставалось неисчерпаемым и безымянным. И вместе с тем они складывались из земных наших чувств, потому что пребывающий в любви пребывает в Боге, как говорит Иоанн Богослов (1 Ин. 4, 16). Через пребывание в любви — неожиданно и всегда чудом! — узнается Тот, Кто есть. Он входит в земной человеческий дом, и дом не сгорает. Из того, что переживается нами, возникает личный и видимый образ Бога невидимого, из ощущений — Слово, из призывов и упований — само Бытие. Из душевного тумана стекаются капли, капли застывают в кристаллах, и Свет отвердевает в именах Божиих. Из тех кристаллов складывается камень веры, и на камне сем созидается Церковь. Посеянные семена дают ростки и поднимаются к солнцу. Происходит таинственный взаимообмен между Богом и людьми, ибо Господь доверяет им Свои подлинные имена, и молитва «извлекает» их из дара Его присутствия и овеществляет в мудрости Церкви. Человеческая свобода выносит эти имена к нашей вере, которая есть уверенность в невидимом (Евр. 11, 1), к вере, что ходит пред лицом Господним на земле живых (Пс. 114, 9).