Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Тюремное дело являлось предметом заботы со стороны столичной общественности. Существовали государственно-общественные тюремные комитеты, мужской и женский, в функции коих входил контроль за порядком и соблюдением законности в тюрьмах, в первую очередь в области материального обеспечения. Тюремные комитеты занимались также вопросами улучшения условий содержания и нравственного состояния заключенных. В состав обоих комитетов входили представители министерств юстиции и внутренних дел, судов и прокуратуры, а также общественные деятели и деятельницы, в том числе из высшего общества. Достаточно сказать, что во главе женского тюремного комитета стояла родственница императора принцесса Евгения Максимилиановна Ольденбургская, а среди его участниц активной деятельностью выделялась жена министра внутренних дел Тимашева. Душой женского тюремного комитета долгие годы была истинная подвижница дела помощи заключенным княжна Мария Михайловна Дондукова-Корсакова, чью жизнь, по словам Н. С. Лескова, «гораздо удобнее назвать житием». Княжна ухаживала за больными в тюремном лазарете, обучала заключенных грамоте, материально помогала узникам и, как могла, старалась оживить в их немилосердных сердцах веру в благодать Божию.

Явная и тайная жизнь петербургского обывателя

Главный герой истинных, а не придуманных криминальных историй вовсе не романтический Ринальдо Ринальдини, не Робин Гуд, не Мефистофель и не злодей со скошенным лбом и свирепым взглядом. Итальянский антрополог-криминолог второй половины XIX века Чезаре Ломброзо совершенно зря пытался доказать существование врожденных «преступных типов»: якобы предрасположенность к преступлению заложена в будущем преступнике от рождения и проявляется в особенностях его анатомического строения и психофизиологического склада. Если бы так, всех преступников можно было бы определить как ядовитые растения, переловить, изолировать – и обыкновенные добропорядочные обыватели зажили бы припеваючи, не зная, что такое грабеж, воровство и убийство. На практике именно этот обыватель – средний человечек, прилично одетый, неброский, как правило семейный, частенько не без образования, имеющий чин, звание и место в обществе, – и есть подлинный герой криминала. Именно он зачастую выступает и в роли преступника, и в роли жертвы. Великий знаток преступного мира сыщик И. Д. Путилин говаривал, что из ста обывателей девяносто не отваживаются на самое страшное преступление – убийство – только из страха наказания и что если эти девяносто обывателей из ста были бы абсолютно уверены в своей безнаказанности, то в случае надобности легко пошли бы на душегубство, не говоря уж о чем другом.

Мир петербургского криминала не что иное, как оборотная сторона, грязноватая изнанка мира блистательной Северной Пальмиры. Лицевая сторона не бывает без оборотной. Петербургские преступники – чиновники, офицеры, гвардейцы, князья, адвокаты, придворные, извозчики, мастеровые, врачи, горничные и лакеи, солдаты, рабочие, даже околоточные и городовые, даже профессора, даже художники и писатели… Из нескольких сотен тысяч душ человеческих, столпившихся в углах и закоулках каменного лабиринта под тусклым невским небом, хищный демон преступления по ему одному ведомым причинам выхватывал то одну, то другую жертву; кого-то толкал на убийство, кого-то – на подделку деловой подписи, кого-то заставлял украсть, кого-то – смошенничать, кого-то – поджечь… Случайный выбор совести и судьбы. Как в оперной арии: сегодня ты, а завтра я.

Петербургский обыватель – наш главный герой. Кто он?

Он обязательно состоит в каком-нибудь сословии

С этого стоит начать, ибо тут главное – de jure и de facto – отличие тогдашнего россиянина от сегодняшнего. Принадлежность к сословию накладывала глубочайший, ничем не вытравимый отпечаток на весь образ жизни, стиль мышления, характер поведения, внешность, манеру одеваться, на вкусы и пристрастия и даже особенности интимной жизни каждого россиянина, каждого петербуржца.