Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Тут надо признать: Федор Федорович Трепов – фигура двойственная. Прекрасный организатор, добивавшийся на всех занимаемых им постах высокой эффективности работы подчиненных ему полицейских и жандармских структур, создатель сыскной полиции и охранного отделения, человек безусловно честный, простой и доступный в общении. В то же время грубый солдафон, малообразованный и малограмотный – о нем его недоброжелатели говорили, что в слове из трех букв он делает четыре ошибки: «исчо» вместо «еще», – вспыльчивый, порой склонный сорвать свой гнев на беззащитных и зависимых от него людях. Именно за эту особенность характера наказала Трепова Вера Засулич.

Так или иначе, но при Трепове полиция Петербурга действовала весьма эффективно. Активность, с которой Трепов начал свою работу в должности градоначальника, проявилась, в частности, в обилии приказов и инструкций, которые публиковались в столичной прессе: в газете «Санкт-Петербургские ведомости», а также в «Ведомостях Санкт-Петербургского градоначальства и городской полиции», газете, инициатива создания которой также принадлежит Трепову. Приказы Трепова написаны живым языком и касаются иногда весьма далеких от формальности сторон полицейской службы. Вот, к примеру, выдержки из приказа, опубликованного в «Санкт-Петербургских ведомостях» от 27 мая 1866 года, в котором дается инструкция городовым, «чтобы, находясь на улицах, они не занимались единственно отданием чести проходящим и проезжающим офицерам, упуская из виду другие, важнейшие свои обязанности. Никто из начальствующих лиц не взыщет, если занятый своим делом городовой не заметит проходящего офицера. <…> Городовые не обязаны стоять на одном месте, а, напротив, должны прохаживаться вдоль улицы, как по тротуарам, так и посредине дороги, по всему протяжению. <…> Подтвердить городовым… чтобы они были вежливы в обращении со всеми, не исключая простого народа, и отнюдь не дозволяли себе самоуправства». Другой пример стиля Трепова – служебная телеграмма: «Убрать и сколоть снег и лед в три дня. Повторять не стану. Взыскать сумею. Трепов». Снег и лед в указанный срок были убраны.

Безусловно, одним из крупнейших достижений Трепова-градоначальника стало создание специальной сыскной полиции. До александровских реформ в России не существовало никакой службы, которая специализировалась бы именно на розыске укрывающихся от правосудия преступников и правонарушителей. Резкий рост преступности, ознаменовавший эпоху реформ, а также рост городов, в которых преступникам было все легче скрываться, обусловили появление такой службы. В 1868 году при градоначальнике Петербурга было сформировано Отделение сыскной полиции.

Возглавлял его в течение всего последующего десятилетия замечательный сыщик, легенда российской полиции Иван Дмитриевич Путилин. Человек без образования, не очень грамотный (как и его высокородный патрон), не очень щепетильный в выборе средств, потребных для достижения цели, Путилин обладал редкой наблюдательностью, умом и знанием преступного мира. Путилин участвовал в расследовании большинства уголовных дел, упоминаемых в этой книге. Тот же Кони дает ему такую характеристику: «По природе своей Путилин был чрезвычайно даровит и как бы создан для своей должности. Необыкновенно тонкое внимание и чрезвычайная наблюдательность, в которой было какое-то особое чутье, заставлявшее его вглядываться в то, мимо чего все проходили безучастно, соединялись в нем со спокойною сдержанностью, большим юмором и своеобразным лукавым добродушием. Умное лицо, обрамленное длинными густыми бакенбардами, проницательные карие глаза, мягкие манеры и малороссийский выговор были характерными наружными признаками Путилина». Прямо-таки идеальный портрет русского Лекока. Впрочем, в отличие от героя детективных романов Габорио, Путилин в расследовании преступлений не только опирался на свою природную наблюдательность и чутье, но и широко использовал научные методы зарождавшейся тогда криминалистики. Первым среди русских сыщиков он стал систематически использовать фотографию для идентификации личности и положил начало фотокартотеке сыскного отделения. При исследовании вещественных доказательств применял микроскопию. В последние годы своей сыскной работы отдал дань увлечению антропометрией Бертильона.