Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Служба в чинах Табели (в классных чинах) была добровольной и давала ряд важных прав и привилегий: право на получение государственного жалованья и на ношение мундира, свободу от телесных наказаний, право подавать в отставку и, наконец, важнейшее: при достижении чина определенного класса (этот уровень постоянно повышался) – получение прав дворянства. Однако служба накладывала на человека и ряд ограничений: так, например, чиновник или офицер, вознамерившийся жениться, должен был испрашивать у начальства разрешение на этот шаг. От начальства зависела выдача служащим паспортов и подорожных, и им нельзя было отлучиться от места службы в иной город без соответствующего разрешения. От чиновника или офицера требовалось соблюдение строгих правил поведения; особенно суров был офицерский кодекс чести, но и гражданским чиновникам много чего не полагалось. Например, находиться в мундире в «скверных» местах (публичных домах, трактирах, у цыган). Буянить на улице. Попадать в участок. Печатать под своим именем статьи или стихи в газетах. За подобного рода «безобразия» чиновника могли хорошенько «распечь», а то и уволить от службы без прошения, без пенсиона и без производства в следующий чин. Это, конечно, не значит, что офицеры, чиновники (и приравненные к ним по правам и обязанностям учащиеся государственных учебных заведений) строго воздерживались от посещения кабаков и борделей; просто-напросто, направляясь туда, надобно было переодеться в партикулярное.

Социальный статус носителя классного чина был тем выше, чем дальше от столиц служил его носитель. В Петербурге, где государственных служащих роилось особенно много, высок был статус носителей только самых высших чинов; но все же служившие в самых малых чинах на общественной лестнице стояли выше крестьян, наемных работников, торговцев, ремесленников, инородцев, то есть выше большинства населения столицы.

Кроме военной и статской, в Петербурге был еще третий род службы – придворная. Нижние, вне классов, чины дворцового ведомства в документах именовались придворными служителями. Их насчитывалось свыше 2 тысяч, а вместе с членами семей – до 8 тысяч, – при населении города в 600–700 тысяч. Классные придворные носили высокие чины – от VIII до II класса.

Особенно почетной была служба в гвардии. В общественном сознании гвардейский офицер стоял едва ли не на одном уровне с придворными. Кроме того, гвардейская служба была дорогостоящей, да и определиться в гвардию было непросто; как правило, служба в гвардейском полку свидетельствовала о связях, состоятельности и принадлежности к высшему обществу. Поэтому широкий резонанс получали преступления или любые скандалы, в которых были замешаны гвардейские офицеры, даже и отставные. Например, дело об убийстве, совершенном гвардии прапорщиком Ландсбергом (см. об этом в ч. II, гл. «Знаменитые убийства»), дело об игорном доме, который содержал гвардии штаб-ротмистр Колемин (см. об этом в ч. III, гл. «В двух шагах от Невского»), дело о подделке завещания отставного гвардии капитана Седкова (см. об этом в ч. II, гл. «У истоков организованной преступности»).

Все чины распределялись по четырнадцати классам, от высшего I до низшего XIV. Между чинами статской, военной и придворной службы было установлено строгое соответствие. Периодически в Табель о рангах вносились изменения, среди них очень существенные были сделаны в 1884 году. Ниже приводим роспись чинов Табели о рангах полностью в том виде, в каком она действовала в 1860–1880-х годах.

Чины I класса присваивались лишь в особых случаях именным указом государя. Чины II класса носили министры и генерал-губернаторы; III класса – товарищи министров, сенаторы; IV класса – директора департаментов, губернаторы, председатели и прокуроры судебных палат; V класса – вице-губернаторы, председатели окружных судов. Чины первых пяти классов именовались генеральскими, причем генералами называли и их статских носителей; с VI по VIII классы – штаб-офицерскими; остальные – обер-офицерскими.

Служащие жандармерии имели воинские чины и являлись офицерами. Например, отец погибшего при не вполне ясных обстоятельствах юноши Николая Познанского (см. об этом в ч. II, гл. «Незабудки и самоубийцы») был жандармским полковником. Именно принадлежность жандармов к офицерству делала для них невозможной агентурную работу: «шпионство» было несовместимо с честью офицера. Служащие полиции не именовались воинскими чинами, а при их должности обычно просто указывался класс Табели о рангах: «околоточный надзиратель, двенадцатого класса, Миронович». Специально оговаривалось, что околоточному надзирателю присваиваются права чина не ниже XIV класса, даже если при вступлении в эту должность служащий не имел классного чина. Что же касается судебных следователей и прокуроров, то они имели гражданские чины в зависимости от конкретной должности, обычно IX–VI классов.