Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Для полноты картины – два слова о дворянских титулах. Подавляющее большинство российского дворянства было нетитулованным. Почти половина его к тому же не являлась родовитой, а выслужилась в XVIII–XIX веках. Лишь самая верхушка, несколько процентов дворян, носили титулы: князь, граф, барон. Единственный титул русского происхождения – князь. Большинство князей считали себя либо потомками Рюрика (например, Вяземские), либо – Гедимина (например, Голицыны), либо – Чингисхана (например, Юсуповы). Родственники угасшего рода царей Грузии при присоединении ее к России тоже получили княжеский титул (Багратионы, Грузинские, Имеретинские). Со времен Петра, однако, государи и государыни начинают жаловать княжеский титул своим самым избранным приближенным. В XVIII веке это делалось так: российский император договаривался со своим союзником, императором Австрии, который был также императором Священной Римской империи, и тот награждал фаворита титулом «князь Римской империи». Такими князьями Римской империи были Меншиковы, Орловы (от екатерининского фаворита Григория), Суворовы и т. д. В XIX веке русские государи сами, правда в исключительно редких случаях, раздают княжеское достоинство. Так появились, например, князья Голенищевы-Кутузовы.

Гораздо чаще император в награду за длительную успешную службу или за какие-то исключительные заслуги жаловал своим сановникам графский титул. За полтора столетия появилось довольно много таких служилых графов: Бенкендорфы, Палены, Киселевы, Васильевы, Толстые, Панины, Игнатьевы, Шуваловы и пр. В общественном сознании графы стояли много ниже князей, но неизмеримо выше прочего дворянства. К графам и князьям полагалось во всех случаях обращаться «ваше сиятельство». В отдельных случаях, если государь жаловал князю еще и дополнительный титул – «светлейший», – следовало обращение «ваша светлость». Баронский титул, за редкими исключениями, не жаловался, а принадлежал главным образом представителям остзейской (прибалтийской, немецкой) или шведской родовой аристократии: бароны Дельвиги и Корфы, Врангели и Розены. В общественной иерархии бароны стояли значительно ниже князей и графов.

Титул (любой) давал дворянину особое положение в обществе. Титулы ценились в купеческой и мещанской среде, и нередкими были случаи браков, связанных со стремлением капиталистов породниться с бедными носителями титула. Титул также рассматривался как своего рода гарантия благородства и честности. Поэтому преступления и всяческие темные деяния, в которых были замешаны представители титулованной знати, привлекали к себе особое внимание общественности.

Он не то чтобы жаден, но любит копейку

Петербург был самым дорогим городом Европейской России. Здешние цены позволяли жить, не переходя черты бедности, на 300–400 рублей в год. Впрочем, понятие бедности и богатства – относительное. Петербург был поистине городом контрастов, и в то время как богатые люди проживали здесь, бывало, по нескольку сотен тысяч в год, средний петербургский обыватель существовал на жалованье или иной доход в несколько сотен рублей в год.

Вот кое-какие разрозненные данные, позволяющие почувствовать масштаб доходов жителей Петербурга пореформенных десятилетий.

Заработок прислуги или дворника, при бесплатном жилье и столе, составлял около 100 рублей в год.

Жалованье чиновника средней руки, самого характерного представителя петербургского среднего класса, составляло 500–600 рублей в год.

Чтобы быть членом коллегии присяжных в столице, надо было владеть недвижимостью не менее чем на 2 тысячи рублей или получать 500 рублей ежегодного дохода (что соответствует капиталу в 8–9 тысяч рублей). Присяжные – в основном средний класс, в имущественном отношении стоящий несколько выше черты бедности. Для кандидатов в мировые судьи, то есть для людей состоятельных и материально независимых, устанавливался втрое более высокий ценз.

Хорошо оплачиваемые государственные служащие, например штатные профессора университета или учителя гимназий, получали 1000–1500 рублей в год (профессора еще и казенную квартиру, что при дороговизне престижного жилья в Петербурге было очень существенно). Высокопоставленные столичные чиновники – на порядок больше: прокурор Петербургского окружного суда – около 8 тысяч; директор департамента в министерстве – около 10–12 тысяч рублей.