Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

Наиболее весомые статьи расходов составляли траты на жилье, прислугу и свой выезд, если таковой имелся (свой выезд – признак богатства; прислугу же нанимали даже лица весьма среднего достатка). Цены на всё в «городе контрастов» были в полтора-два раза выше, чем в провинции. Проживание в недорогом номере респектабельной гостиницы стоило 3–5 рублей в день. В дешевых трактирах переночевать можно было за 20–30 копеек. В грязной и преступной «Вяземской лавре» (см. ч. III, гл. «Преступное сердце Петербурга») за ночлег брали пятак. Копеек 30–40 стоил обед в кухмистерской. Зато в дорогом ресторане за ужин с вином можно было выложить 10–15 рублей. За фунт говядины (около 400 г) на Сенном рынке просили гривенник (10 копеек) или пятиалтынный (15 копеек). Французская булка стоила пятак, а соленую салаку «чухонцы» продавали всего по 15 копеек за сотню! За проезд от Николаевского вокзала на Васильевский остров извозчик запрашивал полтину; впрочем, надо было торговаться. За 3–4 тысячи можно было купить маленькое именьице, по-нашему – дачу; а за 15–20 тысяч – вполне приличное поместье. Надо, однако, отметить, что цены в пореформенные годы сильно менялись, жизнь быстро дорожала, а деньги обесценивались.

Курс русской национальной валюты во второй половине XIX века – со времен Крымской войны до денежной реформы С. Ю. Витте – был весьма неустойчив. В 1860–1870-е годы колебаниям курса способствовали, во-первых, последствия Крымской войны и завершившейся только к 1860-м годам войны на Кавказе; эти войны осложняли экономическую жизнь страны и способствовали росту государственного долга. Во-вторых, огромные государственные расходы на проведение реформ (прежде всего крестьянской, в частности, на ссуды крестьянам для погашения выкупных платежей помещикам). В-третьих, распространившиеся биржевые спекуляции, игры на курсе, шаткость нарождающейся банковской системы: как раз 1860–1870-е годы ознаменовались целой серией громких и драматичных банковских крахов, унесших сбережения массы средних вкладчиков и подорвавших доверие к русскому рублю. Наконец, в-четвертых, Русско-турецкая война 1877–1878 годов, победоносная, но стоившая огромных расходов, способствовала резкому росту цен. Укрепить рубль удалось только во второй половине 1890-х годов, когда Министерство финансов, руководимое Витте, смогло накопить достаточные запасы золота и валюты, чтобы ввести золотое обращение и привязать стоимость кредитного рубля к золотому эквиваленту.

Он не прочь покутить – когда случатся денежки

Надо сказать, что при известной склонности к скопидомству питерский обыватель – как дворянин, так и купец, и мещанин, и офицер, и нижний чин – представляется нам большим любителем при случае кутнуть «во всю лопатку». Для этого в городе существовало немалое количество мест – фешенебельных и сомнительных, дорогих и дешевых, а иногда – фешенебельных, дорогих и сомнительных одновременно.

Самыми утонченными были рестораны закрытых клубов. Самые-самые среди них – Морской яхт-клуб на Большой Морской, между Гороховой улицей и Исаакиевской площадью; Английский клуб (он несколько раз менял адрес, располагаясь то на Мойке, то на Английской набережной, то на Итальянской улице, то на Невском в доме Бернадаки, неподалеку от Михайловской улицы). Членами этих клубов состояли министры, великие князья, не говоря о титулованных аристократах и богачах вроде князя Демидова-Сан-Донато, купившего себе княжество в Италии и проигрывавшего в Английском клубе целые состояния.

Далее шли рестораны дорогих гостиниц, сосредоточенных преимущественно вокруг Большой Морской и начала Невского: «Бель-вю», «Демут», «Отель де Франс», «Гранд-отель». Там же, поблизости, располагались шикарные рестораны Дюссо (Большая Морская ул., 11), Донона (Мойка, 20), Пивато (Большая Морская ул., 38), Бореля (Большая Морская ул., 8), Кюба (угол Большой Морской ул. и Кирпичного пер.). Эти заведения, угнездившиеся в самых фешенебельных местах столицы, посещаемые богатыми аристократами и нуворишами, служили излюбленными местами проведения банкетов и юбилеев преуспевающих петербургских дельцов, центрами времяпрепровождения столичной «золотой молодежи». В ресторане Дюссо разворачивается действие поэмы Некрасова «Современники», в которой поэт (сам завсегдатай дорогих ресторанов и игорных клубов) едко-сатирически изображает пиршества новых хозяев жизни пореформенной России:

У Дюссо готовят славноЮбилейные столы;Там обедают издавнаТриумфаторы-орлы…

Бытописатель Петербурга В. О. Михневич следующим образом характеризует сии заведения в ироническом словаре «Наши знакомые». Донон: «…Цены умеренные, всего два рублика за обедец…» Дюссо: «Французско-татарский аристократический ресторан…» Борель: «…проедаются и пропиваются в один присест такие деньги, которых хватило бы на продовольствие иной голодной деревни в течение года».