Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

В 1875 году город взволновал пожар на мельнице, что на углу Обводного канала и Измайловского проспекта, принадлежащей В. А. Кокореву и арендуемой богатейшим петербургским купцом С. Т. Овсянниковым. Фейгинской ее называли потому, что построена она была в 1868–1871 годах купцом Фейгиным. Тогда же ее первый хозяин получил большой выгодный подряд на снабжение мукой войск Петербургского военного округа. Вскоре Фейгин продал мельницу и подряд Кокореву и Овсянникову. Потомственный почетный гражданин, коммерции советник и миллионер Овсянников всеми силами стремился к получению государственных подрядов; поэтому он пошел на большие расходы по аренде и содержанию мельницы. Однако дело оказалось убыточным. Овсянников задумал компенсировать убытки незаконным сбытом казенного зерна, но этот замысел был обнаружен, пресечен, а мельница передана в собственность бывшему компаньону Овсянникова – Кокореву. Все попытки Овсянникова добиться отмены этого неприятного для его деловой репутации решения закончились неудачей. Буквально накануне того дня, когда мельница (застрахованная Овсянниковым на крупную сумму) должна была перейти в руки Кокорева, случился пожар.

При расследовании инцидента появились веские основания заподозрить поджог. По указанию прокурора за дело взялся судебный следователь по особо важным делам, честный и опытный И. Ф. Книрим. Овсянников пробовал оказать давление на следствие, используя свои обширные связи и колоссальные денежные возможности. В обществе на все лады говорили, что до суда дело не дойдет, что связи и деньги возьмут свое. Неужто у нас, в России, может быть осужден такой богач, официальный поставщик военного ведомства, владелец огромных складов в Петербурге на Песках. (Кстати, расположенный подле этих складов сад, между Мытнинской, Старорусской и Калашниковской (ныне Бакунина) улицами, до сих пор называется Овсянниковским.) Вспоминали, что Овсянников уже состоял однажды под судом в связи с обвинениями в злоупотреблениях по казенным подрядам, но постановлением судебной палаты был освобожден от преследования. Думали, что тем же кончится и теперь.

Но прокуратура и судебные власти на этот раз проявили решительность и твердость. Стараниями Книрима дело было доведено до суда в конце 1875 года. В организации поджога, кроме Овсянникова, обвинялись еще два его доверенных лица: Левтеев и Рудометов. Защищал Овсянникова известный адвокат П. А. Потехин. С противоположной стороны на суде выступал один из лучших обвинителей, товарищ прокурора В. И. Жуковский; интересы страховых обществ отстаивал не менее известный присяжный поверенный В. Д. Спасович. Овсянникова и его подручных признали виновными. Овсянникову был вынесен приговор: как имеющего более 70 лет от роду, сослать на поселение в отдаленные места Сибири. Через несколько лет ему по состоянию здоровья разрешили вернуться. Остаток жизни Овсянников прожил на покое в Царском Селе. А дело о поджоге мельницы стало одним из известнейших в истории экономической преступности в России.

Бойтесь обывателя с Песков!

Рождественская часть Петербурга – не самая бедная, но и не самая респектабельная – включала в себя тихий район Песков и несколько кварталов, прилегающих к шумной Калашниковской (ныне Синопской) набережной.

От того места, где Большая Болотная улица (ныне ул. Моисеенко) выходит к Неве, на три версты, до самого Обводного канала тянулась Калашниковская пристань – речные ворота Петербурга, его «разверстый зев», поглощающий ежедневно бездну товаров и людей, которые стекались в столицу водными путями со всех рек, речек и озер Российской империи. Сюда прибывали грузовые баржи, в огромных объемах свозились зерно, рыба, соль, уголь, кожи, сало, керосин, лес, руда и прочие товары – как для нужд столицы, так и для продажи на экспорт; здесь они перегружались в вагоны (специально была построена железнодорожная ветка от Николаевского, ныне Московского вокзала) или хранились в амбарах и на складах. Поблизости жили многочисленные рабочие – грузчики, «крючники»; тут же находился и торг: в Барановском трактире (расположенном в одноименном переулке) заключались сделки на куплю-продажу зерна. Словом, место простонародное и очень оживленное.

С шумом и гамом Калашниковской набережной соседствовали тишайшие Пески – местность, прилегающая к Слоновому (ныне Суворовскому) проспекту. Основу этого района составляли десять параллельно расположенных Рождественских (ныне Советских) улиц, перпендикулярно нанизанных на ось Слонового проспекта. Здесь не существовало тогда сплошной каменной застройки; трех-четырехэтажные доходные дома перемежались с маленькими деревянными домиками и огородами. Обитателями Песков были в основном чиновники средней руки и мещане; селились также студенты, отставные чиновники и офицеры, небогатые представители интеллигентных профессий. В общем, Пески слыли бедным, но благопристойным местом, почти пригородом Петербурга.