Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

27 июня госсекретарь М. Олбрайт как ни в чем не бывало вновь прибыла в регион для проведения переговоров с Э. Бараком и Я. Арафатом по поводу тройственного саммита. 5 июля президент Б. Клинтон объявил, что саммит в Кемп-Дэвиде начнется 11 июля. Однако буквально накануне саммита 9 июля правительство Э. Барака покинули Национальная религиозная партия, сефардская традиционалистская партия ШАС и правоцентристская партия Исраэль ба’алия во главе с Натаном Щаранским. Министр иностранных дел Давид Леви, не подавая на тот момент в отставку (однако 4 августа случилось и это), заявил, что не поедет на переговоры в Кемп-Дэвид. Нельзя сказать, что именно это предопределило провал переговоров, но совершенно очевидно, что члены израильской делегации, в которую, кроме самого Э. Барака, входили министры Шломо Бен-Ами, Дан Меридор, Амнон Липкин-Шахак (1944–2012) и другие, чувствовали себя людьми, не имеющими минимально необходимой политической поддержки в своей стране. Кроме того, они не могли не задаваться вопросом о том, как достигнутые ими договоренности — а о том, что саммит может закончиться без достижения договоренностей, не задумывался, кажется, никто — будут утверждены в Кнессете, прекрасно понимая, что позволить себе стать страной, парламент которой отверг предлагаемый главой государства мирный договор, мог в 1988 году Ливан, но не может Израиль. В результате существенную часть времени в ходе саммита Эхуд Барак проводил в предоставленном ему американцами домике, делая звонки в Израиль, чтобы удержать от распада правящую коалицию.

Как бы там ни было, саммит в Кемп-Дэвиде начался 11 июля 2000 года; открывал его лично президент Б. Клинтон. Об этом саммите написано очень много[236], в том числе и автором настоящей книги[237], однако, учитывая огромное значение этих переговоров, от которых Ближний Восток, если называть вещи своими именами, не оправился до сих пор, избежать рассмотрения этой темы на страницах настоящей книги совершенно невозможно.

Я. Арафат прибыл на переговоры, ожидая очень многого: он хотел получить как можно больше территорий на Западном берегу и в Газе, в идеале — сто процентов, что требовало эвакуации всех созданных там еврейских поселений, включая города Маале-Адумим и Ариэль. Я. Арафат требовал также установления полного палестинского суверенитета над Храмовой горой и Восточным Иерусалимом, за исключением отдельных районов, где жили только евреи; Восточный Иерусалим — и только его — он видел столицей Палестинского государства. Что же касалось вопроса о палестинских беженцах, Я. Арафат был готов только к такому решению проблемы, которое не заставило бы его отказаться от их права на возвращение. При этом Я. Арафат угрожал, что, если мирное соглашение не будет подписано самое позднее до сентября 2000 года, он объявит о создании Палестинского государства в одностороннем порядке.

Очень интересно проанализировать, что именно президент Б. Клинтон считал «уступками», на которые Я. Арафат должен был решиться. Цитируя президента, «если мы хотели добиться результата, Арафат должен был сам пойти на компромисс по конкретным вопросам: он мог или получить сто процентов земли на Западном берегу, или меньшую территорию, но неограниченное право на возвращение палестинцев». Президент США считал приемлемым вариант, при котором Израиль должен был передать под палестинский контроль всю территорию Иудеи, Самарии и Иорданской долины, что требовало эвакуации четверти миллиона (!) жителей созданных там Израилем населенных пунктов. Не говоря уже о тяжелой эмоциональной травме для огромного количества людей, подобное развитие событий привело бы к необходимости выплачивать компенсации, размер которых был бы непосильным для бюджета страны, все население которой составляло в то время лишь семь с половиной миллиона человек.