Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

В итоговом документе Аннаполисской конференции указывалось, что «США берут на себя функции по мониторингу и оценке того, как Израиль и ПНА выполняют свои обязательства в рамках “Дорожной карты”». «До заключения мирного договора стороны будут привержены продолжению осуществления обязательств в рамках “Дорожной карты”, и США будут вести мониторинг и давать оценку тому, как обе стороны выполняют свои обязательства», — было записано в документе, который огласил Джордж Буш-мл. Фактически попытка перезапуска «Дорожной карты» на Аннаполисской конференции переформатировала этот процесс из четырехстороннего проекта под эгидой США, Российской Федерации, Евросоюза и ООН в сугубо американский проект, и, пожалуй, это было главное, в чем была заинтересована администрация США.

Дни, непосредственно предшествовавшие конференции, были наполнены постоянными спорами о том, будут ли стороны делать совместное заявление перед началом переговоров и каким будет его содержание. Палестинцы требовали, чтобы в нем были как можно подробнее изложены условия достижения соглашения, а израильтяне считали, что этот документ должен быть достаточно кратким. Позиция США заключалась в том, что в этом тексте должны быть обозначены три основных условия, на которых будет базироваться работа конференции: требование выполнения условий «Дорожной карты», поддержка двусторонних переговоров и реализация будущего соглашения на основе выполнения положений «Дорожной карты». Также США были намерены включить в текст конечный срок достижения соглашения, который был определен в один год. Это давало слишком мало времени, но это был как раз тот срок, который оставался до прекращения полномочий администрации Буша.

В зале Морской академии, где проходила конференция, были вывешены американский, израильский и палестинский флаги. Наличие флага Палестины было важным символическим обстоятельством, поскольку это был первый случай, когда палестинцы участвовали в международном мероприятии под своим собственным флагом. Это был еще один американский жест не в сторону Израиля (все же о создании Государства Палестина сторонам еще только предстояло договориться), который Э. Ольмерт и члены израильской делегации должны были проглотить.

Конференция началась с того, что президент Дж. Буш-мл. зачитал текст, согласованный с представителями Израиля и Палестинской администрации[304]. После этого выступили Э. Ольмерт и М. Аббас — К. Райс, выступившая следом, деликатно упомянула в мемуарах, что «речь первого была более миролюбивой и дружественной по отношению к другой стороне». К. Райс была необычайно воодушевлена тем, что на открытии Аннаполисской конференции присутствовал министр иностранных дел Саудовской Аравии; его формальные аплодисменты после выступления Э. Ольмерта она охарактеризовала как «вошедшие в историю». Чем именно была так воодушевлена госсекретарь, сказать трудно: Саудовская Аравия ни тогда, ни позднее не признала Израиль и не установила с ним дипломатических отношений. Вопрос же соблюдения демократических прав и свобод личности в этой стране как был, так и остался бесконечно далеким от американских стандартов, к которым Израиль как раз весьма близок. Свою же позицию по сути обсуждаемых вопросов министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Сауд аль-Фейсал выразил более чем отчетливо на пресс-конференции 23 ноября 2007 года, и эта позиция не оставляла ни малейшего повода для радужных надежд: «Мы собираемся работать серьезно и без театральных эффектов и надеемся, что другая сторона встретит нас столь же серьезно и искренне. Мы едем туда [в Аннаполис] не для того, чтобы кому-то пожать руку или выразить чувства, которые мы не испытываем [sic!]. Мы едем туда только для того, чтобы добиться мира, который сохранит арабские права, сохранит Палестине ее территорию, сохранит Сирии ее территорию, сохранит Ливану ее территорию. Так мы понимаем серьезную работу, ради которой мы туда и едем»[305]. Ни о каких правах Израиля не было сказано ни слова, более того, задав сам себе вопрос — «можно ли представить себе, что мы примем израильскую постановку вопроса о еврейском характере Израиля?», саудовский министр ответил: «Для нас бесспорно ее неприятие». С такой позицией «входить в историю», очевидно, не с чем.