Читаем Бог и сатана. Борьба продолжается полностью

Следы от тернового венца не могли запечатлеться на сударии, потому что, когда венец сняли, кровь от шипов уже засохла. Однако внизу шеи образовалось несколько небольших прерывистых пятен, и причина их возникновения была, конечно же, другой. Первые попытки воссоздать ситуацию, в которой они появились, не увенчались успехом, и вскоре профессор Виллалаин понял, что кровотечение, вероятно, началось еще до смерти, и потому необходима свежая кровь. Профессор использовал свою, и на этот раз ему без труда удалось получить те характеристики, которые мы имеем на сударии. Стало ясно, что сударий накладывали на раны приблизительно через час после истечения крови. Происхождение других пятен можно объяснить только тем, что сударий накладывали на окровавленные волосы.

Из всего этого можно сделать вывод, что тело, уже мертвое, оставалось в вертикальном положении, т. е. продолжало висеть на кресте около часа (наклон головы вперед на семьдесят градусов и на двадцать градусов вправо, т. е. практически с упором на правое плечо; поскольку правая рука была вытянута вверх, сударий с этой стороны приложить к голове было невозможно). Именно тогда сформировались самые ранние пятна. Затем тело было снято с креста и, положенное на землю ничком, оставалось в таком положении еще около часа. Именно тогда возникли вторые отпечатки, а третьи, вероятно, сформировались еще позднее, когда кто-то попытался остановить истечение крови и сыворотки из ноздрей. Наконец, тело перевернули на спину. Последние отпечатки появились на сударии, вероятно, тогда, когда тело несли в гробницу.

СУДАРИЙ И ПЛАЩАНИЦА

Химический анализ судария выявил целый ряд неорганических привнесений, которые уже были обнаружены на плащанице: кальций, калий, кремний и сера. Это дает основание полагать, что обе ткани подвергались одним и тем же воздействиям (420).

Совпадают и характеристики лица: в обоих случаях речь идет о человеке с ярко выраженной еврейской внешностью. Длина носа в обоих случаях одна и та же — восемь сантиметров. Борода разделяется на два небольших клина, причем в обоих случаях левый гуще правого. Хрящ носа сломан как на сударии, так и на плащанице. На плащанице имеется большое кровяное пятно в форме перевернутой цифры 3 на лбу Христа, но на сударии его нет. Вероятно, кровь уже высохла, когда сударий прикладывали к лицу Христа на кресте. Мы видели, что так же обстоит дело с большинством ран, вызванных шипами венца, причем на плащанице их гораздо больше, чем на сударии.

Есть еще одна особенность, одинаковая для обеих тканей, но обычно она остается незамеченной, потому что, по правде говоря, ее можно разглядеть только на некоторых фотографиях. Речь идет о запекшейся крови на правой стороне бороды, и это объясняется тем, что еще на кресте Христос наклонил голову вправо (это тем более так, если мы, вслед за большинством специалистов, допускаем, что иногда он опирался на гвоздь в ногах, чтобы вздохнуть, а один раз даже для того, чтобы сказать определенные слова). Согласно Евангелиям Христос был распят вместе с двумя разбойниками, и «добрый разбойник» находился справа от него. Следовательно, здесь мы, наверное, имеем зримое запечатление того момента, когда, повернувшись вправо, Христос сказал ему: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со мною в раю» (Лк. 23:43).

Однако сравнение двух тканей далеко не закончено. Уже говорилось о совпадении многочисленных пятен крови, однако сударий был обернут вокруг головы умершего, тогда как плащаница была развернутой. Кроме того, судя по тому, что мы имеем на сударии, можно предположить, что поскольку участки вокруг ноздрей зажимались, чтобы остановить кровь, платок, как только он был развернут, неизбежно увеличивал изображение лица. Эти различия в формировании изображений на сударии и плащанице позволили провести некоторые математические вычисления (422).

Наложив друг на друга поляризованные изображения на сударии и плащанице, профессор Алан Вангер смог конкретизировать это принципиальное открытие. Если брать только изображение лица на обеих тканях, то здесь совпадают более семидесяти пятен крови, а на черепе и затылке — более пятидесяти (423).

Напрашивается следующий вывод: обе ткани покрывали лицо одного и того же казненного, но изображения на них сформировались не в результате одного и того же процесса. Известно, что в пятнах крови на сударии нет той трехмерной информации, которую мы имеем на изображении плащаницы (424).

Добавим, что научные исследования судария на сегодняшний день далеко не полны. Завершая первый международный конгресс по изучению судария, его основные участники составили впечатляющий список проведенных экспериментов и тестов, и я уже сейчас считаю, что плащаница и сударий вполне однозначно дополняют друг друга.

<p>Хитон из Аржантёя (425)</p>
ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ
Перейти на страницу:

Все книги серии Независимый альянс

«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы
«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Станислав Минаков, член Союза писателей России, Русского ПЕНа (Москва), лауреат международных литературных и журналистских премий, собрал свои эссе, статьи разных лет, посвященные военной теме в русской советской поэзии и песне, а также кинематографе. Эти произведения опубликованы, начиная с 2005 г., в сборниках, журналах, альманахах разных стран, а также на сайтах интернета, частично прочитаны — в разные годы — в качестве докладов на Международных конгрессах Фонда Достоевского «Русская словесность в мировом культурном контексте» и лекций в Белгородском государственном литературном музее, учебных заведениях Белгорода. Авторская орфография является значащей частью произведений.

Станислав Александрович Минаков

Публицистика / Литературоведение / Проза о войне
О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых
О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Автор этой книги, современный французский богослов, священник Франсуа Брюн, не боится ставить самые острые вопросы, непосредственно касающиеся каждого из нас: В чем смысл страдания? Что нам делать перед лицом собственного страдания и страдания близких? Как соотнести неизбежность страданий в этом мире и страдания Самого Бога, Страсти Христовы, с мыслью о том, что Бог есть Любовь? При этом автор на протяжении многим страниц спорит с представлением о Боге как о неумолимом правителе, требующем от нас страданий, с юридическим смыслом Страстей как некоего выкупа за грехи.Главная жизненная и мыслительная интуиция автора во всех его книгах — это абсолютная убежденность в том, что мы любимы Богом, безусловно и навсегда, что нам стоит лишь откликнуться на этот призыв ответной любовью, научиться любить, и наша жизнь чудесным образом преобразится. Как же тогда совместить тот факт, что мы любимы, с неизбежностью страданий? Почему в центре христианской картины мира, в которой Бог есть Любовь, стоит Крест и Страсти Христовы? Как одно совместимо с другим? Что такое спасение? Почему оно связано со Страстями? В чем наша роль в таком спасении и в той борьбе добра со злом, что совершается в мире?Над всеми этими вопросами мы можем начать размышлять, открыв эту книгу.

Франсуа Брюн

Религиоведение / Христианство
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже