Бог и сатана. Борьба продолжается

Но вскоре все повторилось снова, потом еще раз, потом еще… Казалось, припадки учащаются. Профессор положил Фабио на диван и предложил расслабиться, но того вдруг начало тошнить — пришлось выпрямиться и сесть. Внезапно он встал, по-звериному завыл, бросился к стене и начал неистово биться о нее головой. «Как врач я понял, — продолжает Марабито, — что одного такого удара достаточно, чтобы получить очень серьезную внутримозговую гематому, но молодой человек продолжал биться головой все сильнее и сильнее. Я позвал на помощь отца, но тщетно. Тогда, поискав подкрепления, мы нашли троих мужчин. Вместе с нами они попытались справиться с молодым человеком, но даже впятером нам не удалось укротить эту самоубийственную ярость».

Тогда профессор Морабито решил использовать успокоительное, которое применяют при буйном помешательстве и обычно быстро добиваются успеха. Он выбрал самое мощное, способное усыпить быка, но на этот раз результата не было. Несмотря на усилия пятерых человек Фабио, воя, продолжал неистово биться головой о стену. Это длилось около часа, а потом молодой человек постепенно успокоился, но не заснул ни на минуту. Воспользовавшись этим, профессор осмотрел череп. Ничего! Ни одной шишки, ни синяка, даже ни одной царапины! Между тем Фабио как будто пришел в нормальное состояние. Он начал объясняться, и его реакция на некоторые вопросы профессора говорила о том, что он совершенно не помнил о произошедшем.

Потом Морабито постоянно менял успокоительные, но все они не давали результата. С точки зрения строгой физиологии он столкнулся с совершенно необъяснимым явлением. Кроме того, никак нельзя было объяснить и полное отсутствие как внутренних мозговых повреждений, так и внешних повреждений черепа и волосяного покрова. Наконец, с психологической точки зрения озадачивал тот факт, что Фабио, по-видимому, не только «забыл», что с ним только что творилось, но совершенно ничего не заметил, потому что спокойно продолжил прерванный таким образом разговор.

Зато постепенно начал меняться сам профессор Морабито. Он стал понимать, что имеет дело с самой настоящей «одержимостью» и что бедного Фабио мучает кто-то другой, который в него вселился. С этого момента профессор ступил на новое и долгое поприще, богатое новыми и нередко весьма впечатляющими событиями.

Не всегда можно провести четкое различие между психическим заболеванием и одержимостью, но так же трудно основательно разобраться в действиях Бога и сатаны. Бог каждый день совершает что-то необычное, но что именно из всего им совершаемого можно назвать «чудом»? Точно так же, глядя на разгул эгоизма, гордыни и ненависти, которые поработили мир, непросто решить, имеем ли мы дело с подлинно «одержимым» человеком и как отличить его от всех нас, кто всегда в большей или меньшей степени в тот или иной момент почти бессознательно оказывается слугой зла.

«Чудеса» подлинной одержимости встречаются гораздо реже, чем настоящие чудеса, о которых силы зла предпочитают не помнить. Ведь каждый раз, когда эти дьявольские «чудеса» так ярко заявляют о себе, они косвенным образом свидетельствуют о том, что существуют и настоящие чудотворения. Врываясь из потустороннего мира в наш «нормальный» физический мир, дьявольские «чудеса» невольно заставляют думать о существовании Бога. Сатана предпочитает незаметно действовать в наших сердцах, и надо признать, что это ему неплохо удается! Посмотрев, в каком состоянии находится этот мир, без труда понимаешь, кто его князь.

Уже несколько лет Церковь понемногу исчезает из этого мира, и все происходит так, будто силы зла чувствуют, что место свободно, битва наполовину выиграна и сдерживаться больше не надо. Во всяком случае, вполне очевидно, что какими бы впечатляющими ни были их действия, Церковь почти не замечает их: ее представители готовы говорить о чем угодно и приводить самые причудливые объяснения происходящему, но только не видеть за ним сверхъестественных сил.

Чтобы не быть голословным, приведу несколько весьма впечатляющих случаев, которые, к счастью, встречаются крайне редко.

Германия, середина XIX века

Случай, о котором я расскажу в первую очередь, почти не известен во Франции. Может показаться, что за давностью лет он сомнителен, но сохранившиеся свидетельства всякие сомнения отметают. Рассказу о нем мы обязаны самому экзорцисту — немецкому лютеранину Иоганну Кристофу Блюмхарду: пастор, проповедник, писатель и богослов, он, без сомнения, был одним из самых известных протестантов прошлого века. Мы знаем, что протестанты довольно сдержанно (даже больше, чем католики) относятся к рассказам о необычных явлениях, и потому свидетельство этого пастора весьма знаменательно (72).