Бог хочет видеть нас другими

Шумер уставился на меня с откровенно оскорбительным сомнением. Дескать, вот брат твой — настоящий боевой товарищ, а ты со своими шашнями только помеха большому делу. Путаешься тут. Подумаешь, метадон! У нас тут сотнями люди гибнут. Вспомнился Цикада с его незаметным мужеством и двумя протезами. По мне так, настоящий руководитель должен обладать располагающими манерами, в то время как Шумер умеет в самое короткое время настроить собеседника против себя.

— Все, кто хоть как-то интересуется ходом СВО, — проговорил Шумер назидательно, — знают, что именно на нашем направлении, под N., противник несет самые большие потери в людях и технике. Он продолжает пытаться пройти предполье… — Шумер сделал выразительно-театральный жест рукой, имея в виду, что и руины храма, и куча мусора, за которой я сховал Соломаху и его возлюбленную, и есть упомянутое им «предполье». — Немцы хотят выйти к первой линии нашей обороны. С одной стороны, вроде бы атаки выглядят бессмысленными. Каждый раз одно и то же, заход в наши окопы, подтягивание техники, удар российской артиллерии и откат на первоначальные рубежи. Однако на самом деле это не так. Да, противник, конечно, переоценил свои силы и попер массами людей и техники в надежде на то, что мы откатимся…

Это выглядело как политинформация. Вспоминались советские фронтовые фильмы, политруки с усталыми симпатичными лицами. Вопрос только в том, кого агитирует Шумер? Меня? Чёрт! Не надо меня агитировать! Блогера «Герої 128 підрозділ ЗСУ»? Тоже осечка. Такой Карабас-Барабас сам кого угодно разагитирует. Кстати, возможно, он уже очнулся и с особым воодушевлением вникает в позицию остро ненавидимого им Шумера. Пойти посмотреть на него или?..

— Тут есть один нюанс… — я хотел рассказать ему о Соломахе, но меня опередила рация.

— Шумера вызывает Леший.

— Шумер слушает.

— Тут такое дело, командир…

— Вы выдвинулись?

— Да. Нас трое. Но тут такое дело…

— Говори, что за дело?

— Виталия исчезла…

После крайней фразы рация разразилась шумом, треском, звуками какой-то непонятной возни. Шумер некоторое время таращился на чёрную коробочку в своей ладони с приятным мне недоумением. Да что там! Он стоял на присогнутых ногах как громом поражённый до тех пор, пока не догадался прервать демаскирующий нас вой и треск нажатием на какую-то кнопку. На некоторое время повисла относительная тишина. Я слышал, как скрипит щебень под оживающим Соломахой. Эх, задаст он нам жару, если только…

— …если только женщина окажется на войне, то не жди добра, — проговорил Шумер.

— От женщин вообще не жди добра, — отозвался я.

Он покивал.

— Там, за грудой щебня, — я указал рукой направление. — Небольшой сюрприз для вас.

— Ещё один мертвец?

— Нет, этот живой, но пленный…

— …пусть с ним разбирается Леший. Леший — опытный человек. Знает толк в таких делах.

Пусть так, но я на всякий случай сунул руку в карман, проверил запасной шприц. Так же на всякий случай предупредил Шумера:

— Их там двое. К сожалению, вторая баба, Press. Не знаю откуда она здесь взялась.

Шумера будто подбросило взрывной волной. Махнув мимо меня, он мигом оказался на вершине небольшой горы битого кирпича, отделявшей бывший алтарь от остальной части храма. Оттуда он уже мог хорошо разглядеть и Соломаху, и его подружку. И он разглядел. В ответ ему ударили выстрелы. Один, второй, третий. Шумер упал на живот, съехал по склону холмика, укрылся от рикошетящих пуль. Я тоже присел на корточки. Выходит, Соломаха не только очнулся, но и выпутался и каким-то неведомым мне образом вооружился.

— Здавайтеся, русаки! Не то перебью всех! — донёсся из-за горы глухой рык Соломахи.

Шумер обернулся ко мне. Губы его шевелились.

— У него девчонка, пленница. Она без сознания. Её надо сберечь. Сейчас подойдут ребята… они уже знают обо всём — слышали выстрелы… мы предпримем штурм…

Он говорил что-то ещё. Отдавал распоряжения. Критиковал мою неосмотрительность. Сетовал на мою неопытность. Учил, как лучше убить Соломаху, чтобы при этом Press осталась жива.

— Девчонка корреспондент из Донецка. Её всего девятнадцать. Её жить ещё да жить, — говорил он, а я прикидывал дозу метадона.

Впопыхах я вколол им поровну, но ведь Соломаха в полтора раза её тяжелее.

— Послушай, Расстрига… дурочка влюблена… молодость… гормоны… но не погибать же из-за такой дурости…

Ах вот оно что! Провинциальные страсти-мордасти в обстановке, максимально приближенной к боевой. Нескучно они тут живут. Прочувствованную речь Шумера прервало появление нового персонажа. Человек в полном боевом облачении совершенно бесшумно крался вдоль стены храма. Это враг или товарищ из «похоронной команды»? Если так, то где же остальные? Он обменялся с Шумером несколькими весьма красноречивыми жестами. Значит, точно не враг. Соломаха тоже заметил вновь прибывшего. Под разрушенной кровлей храма вновь засвистели пули. Откуда-то с грохотом ударила очередь. В воздух взвилась кирпичная пыль.