Бог хочет видеть нас другими

— Преподобный Уолли Крисуэл говорит, что удобней помочь вашему другу тут. Его удобней везти сразу в морг. Сначала госпиталь, а потом всё равно морг — не рационально…

Рыжий Виллем Ценг устало выдохнул. Казалось, длинная фраза утомила его больше, чем переноска тяжестей по бурелому.

Щёлкнул предохранитель автомата. Преподобный с ловкостью ковбоя выхватил свой пистолет. Соломаха надвинулся на Виллема Ценга.

— Отставить! Оружие на предохранитель! — взревел Воин. — Солома! Два шага назад. Марш!

Соломаха сник.

— Командир, да ты слышал ли, что они говорят? — взвился Птаха.

— Твоё преподобие, что ты несёшь? Мы православной веры и в твою баптистскую не перейдём. Тем более в педе… в геи.

Капеллан застрекотал, борзо стреляя бусинами-глазами. Зацокал, закурлыкал, двигая красным своим носом.

— Он говорит: так рацио. Лечить такого не надо, — подытожил Виллем Ценг.

Воин нахмурился.

— Эй, как там тебя? Ценг?

— Моё первое имя Виллем, второе — Ценг, а фамилия Колодко. Я из Лодзи.

— Из Лодзи? Ну-ну… А знают ли в Лодзи, что такое, положим, деревня Старые Кривотулы в Ивано-Франковской области? Нет? А что такое накопительный эффект?

Виллем Ценг переводил капеллану, на взгляд Соломахи, слишком коротко. Многое опускал, собака.

— Так вот. Я тебе объясню, а ты перетолкуй преподобному следующее. Если из какой-нибудь деревни Старые Кривотулы Ивано-Франковской области на войне уже погибли пять мужиков, то в следующий раз военкомов из областного центра могут встретить по бандеровскому обычаю — картечью. А это значит, что достреливать вам будет уже некого и придётся стреляться самим. Уяснил?

Каппелан важно закивал, надвинув низко на лоб свою смешную каску, но Воин уже отвернулся от него:

— Грузим его, ребята. А вон ещё несут. Клоун старается. Наверное, тоже его земляки-селюки. Спасаем это дерьмо, ребята! Попомните моё слово: с Винницы и Ивано-Франковска нам пополнения не видать.

— Эх! Опять от крови и говна кунг отмывать… — вздохнул Птаха.

Но долго расстраиваться ему не пришлось.

— Выход! — рявкнул во всю мощь своей глотки Соломаха. — Ещё выход!

— Пацаны, в укрытие! Хрен с ними…

Они кинулись к земляной норе. Все, кроме Клоуна. Этот с криком «Що ж ви, паны, робите!» заскочил в кабину кунга, завёл движок и помчался по кромке поля, по разъезженной рыхлой грунтовке, рискуя застрять, сделаться неподвижной мишенью. В кузове за его спиной в крови и бреду метались на ухабах трое раненых бойцов. И Клоун, сам получив лёгкое осколочное ранение, на ободах, двоих из них довёз до санчасти живыми. Через пару дней, с перевязанным плечом, но бодрый и весёлый, он пригнал подновлённый кунг обратно на позиции.

* * *

А потом и их, и сильно потрёпанных русской артой соседей отправили в недальний тыл по ротации. Жизнь в недальнем тылу много лучше жизни на передке. Сюда и долетает реже, и довольствие подвозят регулярно. Минус в том, что до серой зоны, в которой расположен населённый пункт N. — прибежище Призрака, шагать пёхом не менее десяти километров. Плюс же в том, что десять километров пёхом, по сути, ерунда. Ведь могли же и заслать в глубокий тыл, без большой надежды вернуться на прежние позиции. Без надежды на новую встречу с Призраком. А без Призрака с кем же Соломахе советоваться, когда в голову полезут глупые мысли?

Вот, например, одна из них: почему русская арта так метко бьёт? Даже на ротации достают беспокоящим огнём. Почему начальство не ищет корректировщика?

Или такая мыслишка: почему, если солдат поляк, датчанин или негр, и он, к примеру, ранен, то его надо из-под огня выносить. И даже если он прижмурился, во что бы то ни стало доставать с поля боя или обменивать у русни, а если двухсотый или трёхсотый свой, украинец, то можно и наплевать, и добить в крайнем случае. Такие потом числятся пропавшими без вести, и родные месяцами их ищут. Соломаха лично, как неравнодушный человек, ведёт обширную переписку с родственниками героических титанов. Соломаха в курсе подробностей таких розысков. Соломаха знает о равнодушии начальства к слёзам матерей и вдов. Известно Соломахе и о моргах, и о тайных операциях, проводимых над обречёнными, чьи почки, сердце, печень могут пригодиться какому-нибудь богатею. Соломаха ненавидит агрессора, явившегося причиной всех этих ужасных горестей. Но ещё больше он ненавидит внутреннего врага, допустившего весь этот ад.

Есть у Соломахи в голове и глупые мысли третьего сорта. О пытках и избиениях как пленных орков, так и своих, украинских солдат. Где война, там и зверства. А война идёт страшная. Если сам не убьёшь, то тебя непременно убьют, и тут уж не до сантиментов, а потому глупые мысли третьего сорта Соломаха откладывает в долгий ящик, вплоть до встречи с Призраком.

В остальном, ротация — прекрасная пора для солдата. Можно немного заняться собой, постричь бороду, уделить достаточное внимание оружию. Можно отоспаться. Можно приготовить себе что-то вкусненькое.