Бог хочет видеть нас другими

— Ты не прав, Свист, — ответил Карабас-Барабас, в который раз окидывая меня оценивающим взглядом. — Философ не такой уж придурок. Посмотри на него: он понимает, что над ним нависла смертельная угроза… Понимаешь, а?

Пережёвывая остатки суррогата из пакета, я покивал.

— Понимает! — продолжал Карабас-Барабас. — Понимает, но перебарывает страх! Такое бесстрашие большая редкость, Свист. Вспомни свой первый бой. А у него сейчас первый бой.

* * *

— Та, по-моему, он просто дурак. Псих, который не понимает куда попал, — проговорил подоспевший откуда-то Птаха.

Он вышел из-за угла полуразрушенного строения совершенно бесшумно, как призрак. Ни один камушек не скрипнул под его ногой. За ним следовал седенький сутулый старик со старым портфелем под мышкой. По виду школьный учитель на пенсии. Я остолбенел, увидев его, а он достал из портфеля бутылку воды и протянул её мне со словами:

— Вы ведь хотите пить…

— Аллах милосердный!..

При слове «Аллах» Свист снова заржал, а я припал к бутылке, ведь жажда всегда сильнее злобы.

— Ты вернулся, — проговорил Соломаха. — Почему?

— Там преподобный Уолли, Жопез Кик, Глюк и Бессон… У них двое пленных. Оба ранены. Плохо сработала похоронная команда у русни. Трупы не забрали. Раненых бросили…

— У них пополнение — мобилизованные, — вздохнул Соломаха. — Приехали на передовую с телефончиками. Вот и переловили всех, кого не подстрелили…

При этих словах он покосился на меня.

— Этот ещё бегать может… — проговорил Птаха, указывая на меня.

— Потрапить до Жопеза до рук — бігати перестане[42], — проговорил Свист.

— …да, те двое уже отбегались. Жопез обоим коленки прострелил. Глюк собирается им яйца резать, — Птаха снова покосился на меня.

— Этого не может быть. Женевская конвенция… — решился напомнить я.

Все трое дружно заржали. Глаза Соломахи увлажнились, и он опустил свою тяжёлую десницу мне на плечо.

— На. Держи свою мобилу.

Я принял айфон. Стекло дисплея заляпано его пальцами. О, майгадабал! Как противно!

— Я тебе объясню, как СБУ пеленгует вашего брата, — продолжал Соломаха. — Дальность связи мобилы с сотовой вышкой до 3 км в городской застройке и до 7 км в полях. Как только в мобилу вставлен аккумулятор, она начинает периодически передавать радиосигнал вышкам. У тебя айфон? Торжественно возвращаю его тебе. На войне айфон говно, потому что из него нельзя вытащить аккумулятор. Итак, ты вставил аккумулятор в мобилу. Первая вышка приняла сигнал и запомнила его. Вторая вышка приняла сигнал и сравнила задержку прихода сигнала (пинг) по сравнению с 1-й. Третья вышка приняла сигнал и сравнила задержку с временем 1-й и 2-й вышки. Всё, координаты мобилы автоматически вычислены. Точность пеленга около 50—100 м. Оперативник СБУ, сидя в тёплом кабинете во Львове, а может и в Польше, обнаруживает, что в сотах района Краматорск появился новый IMEI (International Mobile Equipment Identity — международный идентификатор мобильного оборудования). То есть заводской, уникальный номер, который есть у всех мобил, как уникальное ДНК у каждого человека. Оперативник сравнивает его с базой данных — эта мобила выходила в сеть с территории Украины? Если да, то, возможно, это или местный житель, или боевик ЗСУ, приехавший на Донбасс из Украины. Если нет, то — это российский солдат, офицер. Далее эсбэушник передаёт IMEI своему куратору в США, а у США есть база данных ВСЕХ IMEI на планете, а также, маршрут, в какие страны этот IMEI был продан. Оперативник ЦРУ смотрит, что данная мобила — например, «Самсунг», была выпущена в Сингапуре и со склада продана в Россию. Таким образом, буквально за минуту все враги знают, что в село Первопырьевка под Краматорском зашли российские войска. Далее в дело вступают хаймарсы, гаубицы, грады и прочая артиллерия, в зависимости от того, сколько долболюбов пришло на позиции со вставленными в мобилы аккумуляторами. Всё выше было описано для гражданских вышек сотовой связи. При этом в Украину давно уже поставляют военные пеленгаторы сотовых сигналов, с узконаправленными антеннами, которые могут обнаружить излучение мобилы на дальности до 35–45 км. Аналогично действуют и русаки.

— Что же мне теперь делать? — растерянно спросил я.

— Что делать с дураками? Нещадно любить ногами, руками и прикладами всех солдат и офицеров, которые на позиции берут с собой смартфоны (из них нельзя извлечь аккумулятор) или сотовые телефоны со вставленными аккумуляторами. Что делать разумным? Не брать с собой на фронт смартфон. Брать только кнопочный телефон. Никогда не вставлять в него аккумулятор на линии БС. Вставлять в него аккумулятор не ближе, чем за 35–45 км от населённых пунктов, временно захваченных противником, то есть не ближе тех мест, где расположены как гражданские сотовые вышки, так и потенциальные военные сотовые пеленгаторы.

— Получается, меня запеленговали?

— Конечно!

Сказавший это Птаха широко улыбался, но улыбочка эта больше не казалась мне обаятельной.

Жесть.

Такой зашквар мне ни в одном кошмаре привидеться не мог. Хаймарсы! Да что же это такое?!!