Бог хочет видеть нас другими

И Назарко громил. Тем более, что двое из его противников точно принадлежали к числу тех небинарных существ, которых по нынешней европейской моде не устраивает дарованный им Всевышним пол. Одного из них звали Илия Глюкс, а другого Ян Бессон. Имена обоих я прочитал на специальных, пришитых к рукавам бейджах. Илия Глюкс, совсем юный, с девическим гладким лицом и татуированными руками, ушёл в нокдаун в самом начале схватки. Ян Бессон, взрослый и опытный дядька, в изначально порванных на заднице, очень неудобных для драки узких штанах, особенно взбесил Соломаху, вырвав из его бороды хороший шмат чёрной с проседью волосни. Обезумевший, с окровавленной бородой Соломаха сокрушил Яна Бессона худосочным телом преподобного капеллана, полное имя которого я так же прочитал на бейдже. «Преподобный Альфред Уолли Крисуэл (A.W. Crisuell) Капеллан баптистской церкви…» и так далее. Слишком много букв. Слишком мелкий шрифт. Чуть ниже этого всего красовался шеврон — синее полотнище с белым косым крестом — флаг Шотландии.

Наконец некто с бейджем «Willem Ceng Colodko» над государственным флагом Чешской республики нанёс Соломахе решительный и коварный подкат под колени. Соломаха рухнул навзничь, а Виллем Ценг Колодко, крепкий такой детина, напрыгнул на него сверху. Шипы его ботинок ударили в бронежилет Соломахи. Соломаха со стоном выдохнул. Тогда Виллем Ценг Колодко попытался наступить ему на лицо. Соломаха откатился. Тем временем Птаха и Свист с переменным успехом, получая чувствительную ответку, пытались справиться с человеком по фамилии Keсc и Яном Бессоном. У последнего из прорехи в штанах игриво выглядывали волосатые ягодицы. Молодой Илия Глюкс и преподобный Альфред Уолли находились в безнадёжном партере. При этом Илия делал вид, будто находится без сознания. Кажется, он совсем не любил драться и находился в армии по каким-то совсем не воинственным, а личным причинам. Время от времени, приоткрыв то правый, то левый глаз, он посматривал на меня с непонятным пока интересом, в то время как Альфред Уолли признаков жизни не подавал.

В конце концов я устал хейтить противников моих друзей. Следовало бы положить конец всему этому кринжу. Но как? Я вертел в руках доставшуюся мне по случаю РГД. Вспоминался почему-то старый советский фильм, в котором актёр Быков поднимается в полный рост с гранатой в руках перед надвигающимися на него немецкими танками. В подобной ситуации надо только вообразить, что Виллем Ценг Колодко не старый педик из Чехии, а именно танк. С воображением у меня никаких проблем, тем более что шипастые ботинки Колодко продолжали топтать извивающегося и окровавленного Соломаху, которому никак не удавалось подняться.

Тогда поднялся я.

И выдернул чеку.

И замахнулся.

Я прокричал им что-то, кажется, матерное. В ответ послышалось: «Тикайте, хлопцы! У москаля граната!» и «Ах ты, сраный армяшка!».

Враги брызнули в стороны. При этом Виллем Ценг Колодко уносил Уолли и юного Илию на себе. Только Соломаха оставался недвижим. Он стоял на коленях с огромным обоюдоострым тесаком в руках. Пустые ножны этого эпического оружия болтались на боку его разгрузки.

— Если выдернул чеку, бросай гранату сразу! — прорычал он.

И я бросил.

И упал ничком, прикрыв голову руками. Острые осколки кирпича поранили мне лицо. Я ужаснулся, почувствовав вкус крови на губах. Хлопок и последовавший за ним жуткий вой оглушили меня. Отвратительная вонь заставила закашляться, выбила слезу из глаз.

В наступившей глухой тишине я слышал только, как кто-то плачет подвывая.

— Oh, Mami, Mami! Wo bist du, meine Mutti?[45] — жалобно причитал кто-то совсем рядом.

Кто же это мог быть?

Я приподнял голову. Лицо Соломахи каким-то чудесным образом оказалось совсем рядом, прямо передо мной.

О, майгадабал!

Застывшие черты в копоти и крови, всклокоченная окровавленная борода Карабаса-Барабаса, вытаращенные глаза с неестественно белыми белками, огромные неестественно расширенные зрачки наркомана, оскаленный рот с огромными белыми блестящими зубами. Хорошая у Карабаса-Барабаса генетика — зубы, как у породистого лошака.

На короткий миг мне показалось, будто оторванную башку Карабаса-Барабаса взрывной волной отбросило в мою сторону.

— Ну ты даёшь! Аты-баты, шли солдаты! — проговорила голова. — Ты как Леонид Быков. Знаешь такого?

Я молчал, осмысливая услышанное.

— У тебя вся харя в крови. А потому, сейчас тебе лучше всего прикинуться мёртвым. Постарайся не дышать…