Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Британский хирург Колин Чисхолм, сперва участвовавший в Войне за независимость США, а позже работавший в Гренаде с 1783 по 1794 год, отметил опасность, которую представляли места больших скоплений людей. Об этом можно прочесть в его книге, которая впервые была опубликована в 1795 году (в 1801 году вышло второе издание) и посвящена эпидемии желтой лихорадки в Британской Вест-Индии. Он заявлял, что эта болезнь заразна. Согласно Чисхолму, низший класс обитателей Сент-Джорджеса, столицы Гренады, в особенности моряки, солдаты, а также негритянские матросы и грузчики занимались нелегальной продажей рома и распивали его в маленьких помещениях и узких проулках. Так, «они быстро приходили в состояние алкогольного опьянения и толпились в жарких, тлетворных или зараженных условиях до тех пор, пока не трезвели. После чего обнаруживали себя в лихорадке опаснейшего характера» [70].

Польза книги Чисхолма заключается не столько в ее научной достоверности, сколько в выдвинутой в ней теории, опиравшейся на выводы, сделанные от первого лица. Чисхолм лично наблюдал за условиями жизни «низшего класса» Гренады. И увиденное служило доказательством его теорий [71]. Поскольку Гренада была частью Британской Империи, у Чисхолма был доступ к изучению жилищных условий как «белых», так и чернокожих людей. Многие врачи того времени полагали, что бедняки по своей природе были предрасположены к нездоровью и несли ответственность за распространение болезней [72]. Чисхолм же обратил внимание общественности именно на стесненные условия существования нищих слоев населения.

Точно так же, как Говард обозначил меры по предотвращению болезней в тюрьмах, Чисхолм предложил свои превентивные меры. Ряд таких мер включал улучшение жилищных и санитарных условий в Гренаде. Чисхолм призывал к уничтожению маленьких деревянных домов и строительству новых – из камня и кирпича. Узкие и грязные улочки следовало заменить просторными проспектами, где воздух мог свободно циркулировать. Мясникам полагалось забивать животных подальше от центра города, чтобы предотвратить распространение болезней из‑за «тухлого мяса и потрохов». Стойла и зерно нужно было постоянно проветривать. А животным – обеспечить доступ к проточной воде. Кладбища тоже полагалось устраивать подальше от центра города [73].

* * *

Британская колониальная экспансия в других частях света, в особенности в Индии, привела к быстрому расцвету большого количества предметных исследований. Это, в свою очередь, повлияло на развитие эпидемиологического подхода к заболеваниям. В девятнадцатом веке в Индию отправлялось все больше британских врачей, которые начали активно изучать влияние тропического климата на здоровье [74]. Хотя бо́льшая часть Индийского субконтинента оставалась за пределами охвата британских военных врачей, у них был беспрепятственный доступ в тюрьмы. В этих урбанизированных условиях они систематически классифицировали болезни и симптомы. А также сводили данные по проценту заболевших и уровню смертности, прибегая к статистическому способу мышления [75]. Хотя Троттер, Говард и многие другие открыто публиковали результаты своих исследований, далеко не все врачи были знакомы с их идеями. Отправляясь на колониальные миссии, многие медики разрабатывали свои собственные теории в ответ на кризисы, которым им приходилось противостоять.

Расцвет колониализма, равно как и расширение международной работорговли, привел к тому, что врачам приходилось генерировать новые медицинские идеи за пределами метрополии. Так, например, в статье 1852 года, посвященной здоровью британских военных в Индии, майор Дэвид Грирсон, британский военный врач и главный инспектор больниц в индийском регионе, написал о проблеме свежего воздуха и вентиляции в бараках и госпиталях [76].

Грирсон ссылался на отчет, который он чуть ранее написал о тюрьме в Карачи, отметив, что выделенное пациентам пространство было очень маленьким, что приводило к очень плохим последствиям. Далее он объяснил, сколько места должно отводиться на одного человека в тюрьмах, больницах и бараках, чтобы обеспечить нормальный доступ к свежему воздуху. Определяя минимальное пространство на человека, он ссылался на британского врача Дэвида Рейда, который рекомендовал 42 кубических метра. Но отметил, что другие члены медицинского сообщества считали такой объем излишеством. Грирсон обозначил, что в Европе одному человеку полагалось по крайней мере 28–42 кубических метра с хорошей вентиляцией, но в регионах с более теплым климатом, как, например, в Индии, это пространство должно было быть даже больше [77].