Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Грирсон признавал, что некоторые чиновники возражали против его выводов. Делали они это на том основании, будто гораздо меньше 29 кубических метров на человека полагалось в больницах Лондона, Дублина и Эдинбурга. Не говоря уже о провинциальных госпиталях по всей Англии, а также центральных военных и военно‑морских госпиталях британского правительства [78]. Его критики, писал он, также намекали на то, что европейцам нужно больше места, чем «аборигенам». С этим Грирсон был категорически не согласен. Здесь он приводил доводы Лавуазье и других ученых начала девятнадцатого века, которые исследовали связь между объемами пространства и доступом свежего воздуха.

Грирсон также опирался и на другие примеры, подтверждающие его выводы о том, что качество воздуха может ухудшаться вследствие таких факторов, как влажность воздуха, высокие температуры, нехватка кислорода во вдыхаемом воздухе, а также количество в нем углекислого газа.

Чтобы доказать вред водяного пара, образующегося из выдыхаемого воздуха, он сослался на доклад, где описывались дома беднейших слоев населения России.

Там есть «всего одно окно. А в маленькой и нагретой печью комнатке ютятся сразу несколько человек. В морозные зимы на окнах изнутри образуется толстая ледяная корка – от конденсата дыхания, продуктов испарения тела, чада свечей, жара печи и т. д. Когда приходит оттепель, ледяная корка тает и запускается вредоносный механизм, последствия которого похожи на последствия вдыхания гари». Пострадавших людей выносят из дома на свежий воздух, натирают снегом и заставляют пить холодную воду, пока их лицо не приобретает нормальный цвет [79]. Грирсон противопоставил этот пример ситуациям, где у людей был доступ к более чистому воздуху. И подчеркнул, что русские бедняки, равно как и британские, помогли проиллюстрировать теорию об изменении качества воздуха.

Грирсон разобрал несколько вариантов конструкции зданий, чтобы найти способ обеспечить нормальную вентиляцию. И заключил, что на одного человека должно приходиться по 85 кубических метров жилья при условии естественной циркуляции воздуха. И 51 кубический метр – при доступе к мощной механической вентиляции [80].

Военные колониальные медики часто обращались к отдельным примерам, чтобы проиллюстрировать причины и механизмы распространения тех или иных заболеваний. Статистика и инженерные решения помогали им показать опасность, которую таили в себе переполненные помещения. Как и будущие поколения эпидемиологов двадцатого века, эти врачи прилагали множество усилий, чтобы понять механизмы распространения болезней и попытаться их предотвратить.

Реформаторы настаивали на приведении в порядок урбанистических центров от Лондона до Парижа и Нью-Йорка. Люди теснились там в крошечных квартирках, бедняки жили рядом со свиньями, а городские улочки были завалены экскрементами [81]. Но крупные города были не единственными местами, которые беспокоили медиков и санитарных врачей [82].

Колониализм и рабство тоже порождали ужасные условия жизни, приводившие к различным проблемам. Этот факт часто называют основной поворотной точкой в санитарной реформе. В ходе колониальной экспансии врачи постоянно оказывались в новых местах, где им приходилось разрабатывать медицинские теории о причинах и распространении инфекционных заболеваний. Конечно, вспышки эпидемий в прошлом также способствовали тому, что врачи начинали исследовать болезни с точки зрения больших групп населения. Но широкое распространение кораблей, тюрем и рабских плантаций дарило больше возможностей для изучения опасностей, которые таили в себе переполненные помещения, и вносило вклад в развитие общественного здравоохранения, вынуждая медиков рассматривать здоровье с точки зрения коллективного организма. Иными словами, общественные кризисы дали толчок развитию новых медицинских теорий.

И все же, хотя невольничьи корабли часто оказывались местом самых активных исследований, в медицинских журналах и докладах вроде трактата Троттера о рабстве они часто упоминались просто как «примеры» или «корабли». Это приводило к нежелательным последствиям в виде устранения рабства из дискуссии о важности свежего воздуха для состояния здоровья.