Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Прошло два года с того момента, как я начал работать врачом. За это время я уже многому научился и в моей жизни произошли важные события: я успел жениться и стать отцом. У меня родился сын, которого я назвал Виктором в честь Высоцкого. Наверное, вы сейчас подумали о том, что я полный идиот, ведь Высоцкого звали Владимиром. Но так я отвечаю каждому, кто спрашивает меня, почему я выбрал именно это имя.

Уже год как я стал брать ночные дежурства в выходные. Я ждал их всю рабочую неделю, ведь теперь только на них мог отдохнуть от бессонных ночей, которые дома мне дарил маленький Витя. Начиналось дежурство в субботу, в восемь вечера, и заканчивалось в восемь утра в понедельник. Таким образом, дежурная смена составляла тридцать шесть часов.

Однажды на таком дежурстве в оториноларингологическом отделении ЦРБ поздним вечером мой покой нарушил звонок стационарного телефона. Я решил, что у кого-то опять заболели зубы. Чаще всего в дежурные смены, ближе к ночи, поступали звонки в ординаторскую от пациентов с обычной зубной болью, поэтому я старался на них не отвечать. Внутренний голос успокаивал меня тем, что от зубной боли еще никто не умирал, поэтому если уж я и поднимал трубку телефона, то рекомендовал пациенту прийти утром, а сейчас принять обезболивающее. Я уже не боялся ни переломов костей лица, ни гнойных заболеваний – к тому времени у меня появился определенный опыт. И я не стал поднимать трубку, подумав, что ничего серьезного случиться все равно не может. Не дозвонятся – ничего: отоспятся, придут утром. Но телефон с короткими промежутками отдыха звонил снова и снова. Было ощущение, что трубка вот-вот оплавится, если я ее не возьму.

– Дежурный стоматолог, – ответил я.

– Это приемное отделение, спуститесь к нам на второй этаж, гинекологу нужна ваша консультация, – сообщила медсестра.

Положив трубку, я стал перебирать все возможные варианты, по какой причине меня могут пригласить гинекологи и, самое главное, для чего. Никакие варианты, разумеется, в голову не приходили, поскольку область медицины эта вообще не моя, да и там у женщин зубы не растут.

На пути к приемному отделению я встретил своего друга, нейрохирурга, с которым когда-то учился в медицинской академии. Он тоже в тот день дежурил и шел как раз из того самого приемного покоя. Я спросил у него:

– Юра, ты не знаешь, что в приемном делает гинеколог и зачем ей понадобился я?

– Там скорая помощь привезла изнасилованную, вроде как побита, – ответил он и пошел дальше.

Спустившись в приемное отделение, я встретил дежурного гинеколога. Это была молодая девушка, так же, как и я, недавно окончившая институт.

– Здравствуйте, что случилось? – спросил я.

Врач ничего не ответила, на лице ее была растерянность, она попросила меня пройти за ней в пустой кабинет врачебного осмотра. Там она неуверенным и дрожащим голосом объяснила:

– Скорая помощь привезла девушку около тридцати лет, у нее кровотечение из половых путей и массивные разрывы влагалища. На лице имеются ушибы и ссадины, видимо, он ее бил. Поэтому нужна ваша консультация.

Я ничего не понял и переспросил:

– Кто он?

– Муж, ее изнасиловал муж. Нам нужно, чтобы вы исключили переломы лицевых костей.

Ранее я не сталкивался с жертвами сексуального изнасилования и, признаться, не имел ни малейшего понятия, как себя вести. Я понимал, что придется задавать уточняющие вопросы для сбора анамнеза, но мне не хотелось заставлять пациентку вновь вспоминать ужасные события и наносить ей еще большую психологическую травму. Поэтому я постарался по максимуму расспросить гинеколога о том, что ей было известно. Как оказалось, пациентка была изнасилована инородным предметом – стеклянной бутылкой. Причем по характеру разрывов и травм можно было сделать вывод, что происходило это с особой жестокостью. При опросе девушка рассказала гинекологу, что изнасиловал ее собственный супруг, который пришел с работы в плохом настроении и в сильном алкогольном опьянении. Позже она также добавила, что муж часто срывался на нее, но обычно это заканчивалось побоями или извращенным сексом.

Врач провела меня в смотровой кабинет, где находилась пациентка. Это была худенькая, маленькая девушка тридцати двух лет, с приятными чертами лица. Она лежала на кушетке и, скрючившись от боли, держалась за живот обеими руками. Пах ее прикрывали белые пеленки, промокшие от крови. Не поднимая пациентку с кушетки, я принялся осматривать ее лицо. Первое, на что я обратил внимание, – это ее мокрые от слез глаза. Как только я пересекался с ней взглядом, она тут же отводила их в сторону. Мне показалось, что она испытывала сильный стыд за то, в какой ситуации находилась. Проведя тщательный осмотр, я исключил переломы костей. Со стороны челюстно-лицевой области было только несколько ушибов и гематом. Для подтверждения своего заключения я назначил рентгеновские снимки нижней челюсти и скуловых костей.

В ожидании результатов исследования меня не покидало гадкое и гнетущее чувство. По непонятной мне причине я стал испытывать тот же стыд, что и та девушка.