Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Мне несказанно повезло, поскольку спустя какое-то время началась реформа здравоохранения, в результате чего все медицинские учреждения города и района вошли в состав Центральной районной больницы. Тогда сняли с должностей всех главных врачей, а начальником всех учреждений стал главный врач той самой ЦРБ, где я работал хирургом. А чуть позже уволился один из двух стоматологов-хирургов Городской стоматологической поликлиники Минусинска, и население города осталось без амбулаторной хирургической помощи. Главный врач, которому теперь была подвластна амбулатория села, в которой я работал, словно на каторге, уже два года, приказал отозвать меня из Лугавского в связи с производственной необходимостью для работы в Городской стоматологической поликлинике. Счастью моему не было предела, чего не могу сказать о пациентах села, которые лишились бесплатной стоматологической помощи и своего верного раба.

Теперь я работал только стоматологом-хирургом, позабыв о пломбах, пульпитах и кариесах, которые мне уже успели порядком надоесть. Первую половину дня я по-прежнему оперировал в оториноларингологическом отделении Центральной районной больницы, а с двух часов дня заступал на рутинную работу в стоматологической поликлинике, где чаще всего приходилось удалять зубы. Пусть работа в поликлинике и была однообразной, но я работал хирургом, и мне это нравилось. Со временем я окончательно решил посвятить себя хирургии, совершенствоваться в ней. Однако рядом не оказалось опытных коллег, которые могли бы меня научить чему-то новому, поэтому я начал в большом количестве скупать научную литературу. Но, читая учебные пособия и книги по челюстно-лицевой хирургии, я с трудом мог представить, как выполнить ту или иную операцию на живом человеке. Тогда-то мне и пришла в голову идея подружиться с санитаром патологоанатомического отделения. Так я себе организовал своего рода бесплатные диссекционные курсы[5]

, за которые врачи сейчас отдают огромные деньги.

Как-то пришла ко мне пациентка с гемангиомой[6], или, как ее еще называют, сосудистой мальформацией. Находилась эта опухоль на правой щеке и имела внушительные размеры по меркам лицевой области – около двух с половиной сантиметров. Иссечение крупных сосудистых опухолей всегда связано с риском, поскольку во время операции может возникнуть кровотечение, с которым не так просто справиться. К тому времени я уже считал себя великим стоматологом-хирургом и, разумеется, бросил вызов этой гемангиоме, назначив пациентке операцию на следующей неделе. Конечно, при пациентке я вел себя уверенно, но глубоко внутри у меня закрались сомнения, что справлюсь. После приема я позвонил своему старому приятелю Дмитрию, бывшему одногруппнику. Дима работал в отделении челюстно-лицевой хирургии города Кемерово. Выслушав меня, он посоветовал освоить технику перевязки общей сонной артерии. Вспоминая наш разговор сейчас, спустя время, я осознаю, что на тот момент мы оба мало что понимали в челюстно-лицевой хирургии.

Я ПОМНЮ, КАК ПРИШЕЛ В ПАТОЛОГОАНАТОМИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СО СВОИМИ РЕЗИНОВЫМИ ПЕРЧАТКАМИ, КНИГОЙ «ОПЕРАТИВНАЯ ЧЕЛЮСТНО-ЛИЦЕВАЯ ХИРУРГИЯ» И СВЕРТКОМ, В КОТОРОМ ЛЕЖАЛИ ПИНЦЕТ, СКАЛЬПЕЛЬ И НОЖНИЦЫ.