Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Я принялся изучать историю болезни этой девочки, а также просматривать все результаты обследований, которые один за другим появлялись в ее электронной карте. Меня очень волновала ее судьба. Аспирация рвотными массами – так называется процесс, когда человек буквально вдыхает свою рвоту, начиная захлебываться ею, – вызвала у девочки серьезное поражение легких. Пневмония носила двухсторонний и очень распространенный характер. Именно поэтому педиатры после полного обследования приняли верное решение о переводе ребенка в отделение реанимации. Сразу была назначена мощная терапия. Однако поражение оказалось настолько серьезным, что, несмотря на проводимое лечение, через пару дней симптомы дыхательной недостаточности резко усугубились. Вскоре девочку пришлось перевести на искусственную вентиляцию легких, поскольку они самостоятельно не могли должным образом насытить кровь кислородом. От недостатка кислорода страдает весь организм, но больше всего – головной мозг. Поэтому если уровень насыщения крови кислородом стремительно падает – другого варианта нет, приходится проводить интубацию трахеи.

Мне очень хотелось верить, что у этой девочки в итоге все будет хорошо, но, как врач, я понимал, что такая отрицательная динамика на фоне мощной терапии была плохим знаком. Спустя полторы недели отчаянная борьба врачей за жизнь маленькой пациентки окончилась. Девочка умерла.

Глава 12 Два чернослива

Прошло четыре месяца моей ординатуры. Постепенно я привык к постоянному голоду и недосыпу. За это время я познакомился с соседкой по общежитию, которая из чувства жалости стала меня подкармливать. Это была молодая девушка, недавно окончившая медицинский университет и тоже поступившая в ординатуру, но только по специальности «офтальмология». Звали ее Екатерина, и, как свойственно всем статным и симпатичным дамам, она не была одинока, хотя и жила со своим молодым человеком в разных городах из-за учебы. Со временем я дал ей второй ключ от моей комнаты, и, пока я сутками пропадал на учебе и ночных сменах, она приходила, оставляла еду, а порой и помогала в поддержании порядка. Наверное, ей просто нужно было о ком-то заботиться, находясь в разлуке со своим любимым, потому что на каникулах, когда к Кате приезжал молодой человек, я отходил на второй план и зачастую оставался голодным или вновь питался помоями из пищеблока больницы. И все же она мне сильно помогла.

Отношения с профессором Сиволаповым за время учебы тоже переросли в близкие, я даже позволял себе называть его отцом. Он помог мне устроиться на еще одну престижную для ординатора работу – в Перинатальную больницу № 7, где в ночное время оказывали экстренную стоматологическую помощь населению Новокузнецка. Теперь количество ночных дежурств увеличилось вдвое, и в среднем выходило по четыре-пять в неделю – работа заполнила всю мою жизнь.

Оглядываясь назад, я могу с уверенностью сказать, что за десять лет работы врачом наибольшее количество случаев насилия встретил в Новокузнецке. Эта история – о незапланированном двойном изнасиловании.

ПРОИЗОШЛО ЭТО В СЕРЕДИНЕ ДЕКАБРЯ. В ЭТО ВРЕМЯ ГОДА В СИБИРИ ОБЫЧНО УСТАНАВЛИВАЮТСЯ СИЛЬНЫЕ МОРОЗЫ, И ЗАМЕРЗШИЕ БОМЖИ НАЧИНАЮТ ВЫЛЕЗАТЬ ИЗ ТЕПЛОТРАСС И ПОДВАЛОВ ЖИЛЫХ ДОМОВ, ЗАПОЛОНЯЯ ПРИЕМНЫЕ БОЛЬНИЦ.

Под видом различных заболеваний они стремятся попасть в тепло, где их отмоют, отогреют и будут кормить неделю или две в зависимости от диагноза, с которым они прорвутся в стационар.

В тот день моим напарником-дежурантом был сам заведующий отделением, которого я так и не увидел до самого вечера. Обычно он с утра закрывался у себя в кабинете и медитировал, после чего к ночи приходил в ординаторскую пьяный, спрашивал, что у нас по работе, и со спокойной душой ложился спать вне зависимости от ответа.

Время близилось к полуночи, когда поступил звонок на стационарный телефон.

– Челюстно-лицевая хирургия, – подняв трубку, ответил я.

– У нас два бомжа, – услышал я наглый женский голос.

– С чем?

– Избитые. Привезла скорая с подозрением на переломы.

– Сейчас приду, – без энтузиазма ответил я.

«Приемник» находился в соседнем корпусе. Идти до него – минут одиннадцать по холодным переходам, подвалам и лестницам в одну сторону и столько же обратно. А я уже собирался лечь спать.

В штате приемного отделения работали два регистратора: одна – противная, вторая – Лариса. Сегодня дежурила первая. Пройдя через весь коридор с лавками к регистрационной стойке, я ощутил резкий, отталкивающий запах мочи, дерьма и гнили, который издавали два сидящих рядом человека. На одном – черное потрепанное пальто, велико размера на два. Второй был в грязной пуховой куртке. У регистрационной стойки с довольной улыбкой меня ожидал врач скорой помощи: ему было смешно оттого, что на ночь глядя он привез мне двух люмпенов.

– Что с ними случилось? – спросил я у врача скорой.