Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

По-прежнему хирургия и медицина в целом вызывали у меня отвращение, и двухнедельный отдых не помог. Я чувствовал, что перегорел. Решив, что правильнее будет вернуться туда, где все началось, взяв с собой сына, я отправился в Минусинск. Нам предстояло преодолеть на машине восемьсот километров.

Как только мы отъехали от Кемерова, на наших глазах произошла страшная авария. Лобовое столкновение иномарки с отечественной моделью «Жигули». Молодой парень, водитель иномарки, отвлекся, из-за чего вылетел на встречную полосу, где на большой скорости встретился лоб в лоб с «Жигулями». Выйдя из машины, он с ужасом наблюдал, что натворил. Двигатель «Жигулей» от удара залетел в салон машины, в котором находилась семейная пара. У виновника аварии сработал инстинкт самосохранения, и он бросился бежать с места происшествия. Признаюсь честно, я колебался, принимая решение, остановиться или сделать вид, что меня это не касается, и проехать дальше. Но что-то внутри меня ерзало, сверлило и царапало. Я все же встал рядом с несколькими автомобилями, водители которых также предпочли не оставаться равнодушными.

У столкнувшихся машин уже скопилось несколько мужчин, которые пытались вытащить из покореженных «Жигулей» водителя.

ОБОЙДЯ МАШИНУ, НА ПАССАЖИРСКОМ СИДЕНЬЕ Я ОБНАРУЖИЛ УЖЕ МЕРТВУЮ ЖЕНЩИНУ. ПРОВЕРЯТЬ ПУЛЬС НЕ БЫЛО НУЖДЫ. ДВИГАТЕЛЬ РАЗДЕЛИЛ ЕЕ ТЕЛО НА ДВЕ ПОЛОВИНЫ, А ГЛАЗА ИЗ ОРБИТ ВЫЛЕЗЛИ НАРУЖУ.

Я впервые находился в подобной ситуации, но почему-то не было паники. Случись это три-четыре года назад, я не знал бы, что делать, да и, наверное, проехал мимо. А сейчас я, не успев обдумать свои действия, машинально склонился над уже лежащим на асфальте водителем и начал искать пульс, попутно проверяя дыхание. Артерии на его руках молчали. Ни единого удара. Я отчаялся: на моих глазах еще никто не умирал. В надежде я обратился к его шее: там проходит более крупная артерия. Что-то тоненькое, едва уловимое, но дающее шанс пострадавшему, пульсировало. Нитевидный пульс – мне удалось его найти. Объяснив окружающим, что имею медицинское образование, я принялся сжимать грудь пострадавшего – делать непрямой массаж сердца. Стараясь самостоятельно считать количество надавливаний на грудную клетку, я быстро сбился. А спустя три минуты и вовсе руки перестали мне подчиняться, поэтому я попросил стоящего рядом очевидца меня подменить. Он давил с таким усилием, что ребра водителя хрустели. Пока мужчина проводил реанимационные действия, я решил осмотреть полость рта. Дело в том, что при надавливании на грудную клетку оттуда доносился непонятный хрип. На нижней челюсти у мужчины оказалось всего два зуба – клыки. Предположив, что он носил протез, я указательным пальцем руки попытался достать до горла, где и нащупал его и достаточно легко извлек: пациент не сопротивлялся. Теперь воздух стал проходить свободнее.

Через двадцать минут прибыла карета скорой помощи. Это была линейная бригада, состоящая из врача и медсестры. Врач-терапевт явно не была готова к подобному, поэтому я продолжил руководить процессом. Попросил мешок Амбу, который мне дали не сразу: он лежал где-то в самой дальней сумке в разобранном состоянии. Воспользовавшись наконец мешком, я крикнул врачу, чтобы срочно несли электрокардиограф, потому что легкие потерпевшего начали расправляться. Но еще от каждого моего надавливания на мешок Амбу его веки надувались, как воздушные шарики, а затем и щеки. Такое бывает. Когда сломаны верхние челюсти, воздух из гайморовых пазух проникает в мягкие ткани, в результате чего образуется эмфизема[24]

. С момента ДТП до ровных полосок на ЭКГ прошло более сорока минут. Я предложил врачу скорой помощи констатировать смерть.

Обмыв руки от слюней и биологических жидкостей пациента, я вернулся в свою машину, где за происходящим наблюдал мой сын. В его глазах я был героем. До конца нашего пути он задавал мне вопросы о медицине и причинах, по которым я решил стать врачом. А я всю дорогу думал: может, дать хирургии последний шанс? Не заслуживает она, чтобы я ее вот так бросил.

Утром в Минусинске меня разбудил телефон. Звонивший представился Алексеем Валерьевичем, главным врачом Республиканской больницы Абакана, столицы Хакасии, и предложил встретиться. С неохотой я все же согласился, тем более до Абакана всего двадцать два километра. Когда в назначенное время я прибыл в больницу и встретился с Алексеем Валерьевичем, он первым же делом повел меня в операционный блок на седьмом этаже. Я не понимал, зачем мы туда идем и что он хочет мне предложить. Наверняка закрыть мной дыру в кадровом составе больницы.