Большие надежды (без указания переводчика)

— И такъ за здоровіе мистрисъ Бентли Друммеля — сказалъ мистеръ Джаггерсъ, вынимая изъ погребца графинчикъ отборнаго вина и наливая себѣ и намъ, и пусть вопросъ о первенствѣ разрѣшится къ ея удовольствію! Къ удовольствію же обоихъ, онъ не можетъ разрѣшиться. Ну, Молли, Молли, Молли! какъ ты медленна сегодня.

Она была въ эту минуту около него и ставила блюдо на столъ. Поставивъ его, она отошла шага на два, нервически бормоча какое то извиненіе и сопровождая его какимъ-то движеньемъ пальцевъ, которое обратило на себя мое вниманіе.

— Что такое? спросилъ мистеръ Джаггерсъ.

— Ничего. Только предметъ нашего разговора слишкомъ тягостенъ для меня, сказалъ я.

Движеніе ея пальцевъ походило на движеніе ихъ при вязаніи.

Она стояла, поглядывая на своего барина и какъ бы не понимая, можетъ ли она идти, или онъ имѣетъ еще что-нибудь сказать ей. Взглядъ ея былъ очень выразителенъ. О, конечно я видѣлъ точь-въ-точь такіе глаза и такія руки въ памятную мнѣ минуту, очень, очень недавно!

Онъ отпустилъ ее и она тихо, какъ тѣнь, удалилась изъ комнаты. Но я видѣлъ ее совершенно ясно передъ собою, будто она не трогалась съ мѣста. Я смотрѣлъ на эти руки, на эти глаза, на эти развѣвающіеся волоса и сравнивалъ ихъ съ другими руками, другими глазами, другими волосами, которые мнѣ были хорошо знакомы, и я думалъ на что тѣ будутъ похожи чрезъ двадцать лѣтъ бурной жизни, проведенной съ грубымъ, дикимъ мужемъ. Я снова посмотрѣлъ за руки и глаза экономки, и мнѣ пришло на умъ то непонятное чувство, которое я ощущалъ когда въ послѣдній разъ шелъ и не одинъ, по заглохшему саду и запустѣлой пивоварнѣ. Я вспомнилъ, какъ тоже чувство проснулось во мнѣ, когда я увидѣлъ лице, смотрѣвшее на меня, и руку, махавшую мнѣ изъ окна почтовой кареты, и въ другой разъ озарило меня какъ молнія, когда я промчался въ каретѣ, и не одинъ, чрезъ рѣзкую полосу свѣта среди темной улицы. Я думалъ: какъ тотъ разъ, въ театрѣ, одного сцѣпленія старыхъ воспоминаній было достаточно, чтобъ узнать давно забытое лице, такъ и теперь, случайнаго перехода отъ имени Эстеллы къ движенію пальцевъ, какъ бы ворочавшихъ вязальными спицами, и къ глубокимъ, внимательнымъ глазамъ стоявшей передо мною женщины, было достаточно, чтобъ подтвердить сходство, давно, хотя совершенно безсознательно, мною подмѣченное. Теперь я былъ твердо убѣжденъ, что эта женщина мать Эстеллы.

Мистеръ Джаггерсъ видалъ меня съ Эстеллою и не могъ не понять чувствъ, которыхъ я и не старался скрывать. Онъ кивнулъ мнѣ головою, когда я сказалъ, что предметъ разговора былъ слишкомъ тягостенъ для меня, потрепалъ меня по плечу, налилъ опять всѣмъ вина и продолжалъ ѣсть.

Экономка послѣ того появлялась только два раза, и не долго оставалась въ комнатѣ. Джаггерсъ обходился съ нею очень рѣзко. Но руки ея были Эстеллины руки, и глаза ея были Эстеллины глаза, и если бы она появлялась еще сотни разъ, то я не могъ бы болѣе увѣриться въ истинѣ моего убѣжденія.

Вечеръ былъ прескучный, потому-что Уемикъ тянулъ свое вино какъ будто по службѣ, не спуская глазъ съ своего начальника. Что же касается количества вина, то онъ, какъ настоящая бездомная бочка, былъ готовъ пить сколько угодно. Съ моей точки зрѣнія, онъ во все время обѣда былъ даже не настоящимъ близнецомъ, а только съ виду походилъ на уальвороѳскаго Уемика.

Мы рано распрощались и вышли вмѣстѣ. Когда мы возились между джаггерсовыми сапогами, отыскивая свои шляпы, я уже почувствовалъ, что настоящій близнецъ возвращается, а не сдѣлали мы и десяти шаговъ по Джерард-Стриту по направленію къ Уальворѳу, какъ я почувствовалъ, что шелъ подъ руку съ настоящимъ близнецомъ Уемика, между-тѣмъ какъ поддѣльный улетучился въ вечернемъ воздухѣ.

— Ну! сказалъ Уемикъ — какъ гора съ плечь свалилась. Онъ удивительный человѣкъ да только издали; я чувствую, что я долженъ надѣвать на себя узду, когда обѣдаю у него — а гораздо спокойнѣе обѣдать безъ этого стѣсненія.

Я чувствовалъ, что мысль его была совершенно вѣрная, и такъ и сказалъ ему.

— Никому, кромѣ васъ, не сказалъ бы этого, отвѣтилъ онъ.

— Я знаю, что сказанное остается между нами.

Я спросилъ его, видалъ ли онъ когда нибудь воспитанницу миссъ Гавишамъ, теперешнюю мистрисъ Бентли Друммель? Онъ отвѣчалъ, что нѣтъ. Чтобъ избѣжать рѣзвости въ переходѣ, я сталъ разспрашивать его о старикѣ и о миссъ Скиффинзъ. При послѣднемъ имени, лицо его приняло очень-лукавое выраженіе и онъ остановился среди улицы, чтобъ высморкнуться; даже и въ этомъ дѣйствіи было что-то хвастливое.

— Уемикъ, сказалъ я — помните, когда я въ первый разъ отправлялся обѣдать къ мистеру Джаггерсу, вы сказали мнѣ обратить вниманіе на его экономку?

— Будто я сказалъ? отвѣтилъ онъ:- впрочемъ, можетъ-быть, я и сказалъ. Да, чортъ побери, прибавилъ онъ, спохватясь, конечно я сказалъ. Видно, я еще не совсемъ очнулся.

— Вы назвали ее укрощеннымъ звѣремъ, сказалъ я.

— А какъ же вы ее назовете?

— Точно такъ же. А какъ это Джаггерсъ ее укротилъ, Уемикъ?

— Это ужъ его секретъ. Она у него уже не первый годъ.