Большие надежды (без указания переводчика)

Уже начинало темнѣть, когда я шелъ пустырями, позади большой улицы. Груды развалинъ, нѣкогда обитель монаховъ, и толстыя стѣны окружавшія ихъ, сады и зданія, теперь обращенныя въ конюшни и навѣсы, были также безмолвны, какъ и самые монахи въ своихъ могилахъ. Отдаленный звонъ колоколовъ и звуки органа сливались для меня въ какой-то унылый, погребальный гулъ, и вороны, летая вокругъ сѣрой башни и деревьевъ монастырскаго сада, казалось, напоминали мнѣ своимъ однообразнымъ крикомъ, что все здѣсь измѣнилось — Эстеллы уже нѣтъ.

Старая служанка, жившая въ пристройкѣ, на заднемъ дворѣ, отворила мнѣ двери.

Свѣчка, по прежнему, стояла въ темномъ корридорѣ, я взялъ ее и пошелъ по прежнему по лѣстницѣ. Миссъ Гавишамъ не было въ спальной; она находилась въ большой комнатѣ, по ту сторону лѣстницы. Постучавшись нѣсколько разъ и не получая отвѣта, я наконецъ отворилъ дверь и увидѣлъ ее, сидѣвшую передъ каминомъ на изодранномъ креслѣ, и неподвижно вперившую глаза въ огонь.

Вошедши въ комнату, я прислонился къ камину, чтобы она, поднявъ глаза, могла меня замѣтить. Она, казалась, такъ одинока, что возбудила бы мое сочувствіе, еслибъ не воспоминаніе ужаснаго зла, причиненнаго мнѣ ею. Такимъ-образомъ, простоялъ я нѣсколько минутъ, посматривая на нее съ жалостью и думая, что и я также испыталъ несчастіе въ этомъ домѣ. Наконецъ, она взглянула на меня и произнесла глухимъ голосомъ:

— Не сонъ ли это?

— Это я, Пипъ. Мистеръ Джаггерсъ отдалъ мнѣ вчера вашу записку и я явился, не теряя времени.

— Благодарю васъ, благодарю васъ.

Тутъ я придвинулъ другое кресло къ камину и, обратясь въ ней, замѣтилъ небывалое выраженіе въ ея лицѣ; она какъ-будто боялась меня.

— Я хочу, сказала она, возобновить разговоръ о предметѣ, о которомъ вы прошлый разъ говорили, и показать вамъ, что я не безчувственна, какъ камень. Но, можетъ-быть, вы никогда не повѣрите, что въ моемъ сердцѣ есть хоть частица чувства?

Когда я на это отвѣтилъ нѣсколькими успокоительными словами, она протянула жилистую правую руку, будто хотѣла дотронутся до меня, но отдернула ее, прежде чѣмъ я успѣлъ понять ея намѣреніе.

— Вы сказали, говоря о вашемъ другѣ, что вы можете указать мнѣ, какъ помочь ему. Вы, кажется, очень желали, чтобъ я это сдѣлала?

— Дѣйствительно, я очень, очень желалъ-бы этого.

— Въ чемъ же заключается ваше желаніе?

Я началъ разсказывать ей исторію его поступленія на контору. — Я только-что началъ свой разсказъ, когда замѣтилъ, по ея взглядамъ, что она не слѣдитъ за моими словами. Я остановился; нѣсколько минутъ прошло прежде, чѣмъ она это замѣтила.

— Вы перестали говорить, сказала она, съ видомъ, будто боится меня: — вы меня на столько ненавидите, что не хотите говорить со мною?

— Нѣтъ, нѣтъ, отвѣтилъ я, какъ вы можете это думать, миссъ Гавишамъ! Я остановился, думая, что вы не слѣдите за моимъ разсказомъ.

— Можетъ-быть, это и правда, отвѣчала она, прикладывая руку къ головѣ:- начните снова… Постойте!.. Ну, разсказывайте.

Она уперлась руками на палку и смотрѣла на огонь, съ видомъ усиленнаго вниманія. Я продолжалъ разсказъ, говоря ей, какъ я надѣялся покончить дѣло собственными средствами, и какъ мнѣ это не удалось. Причину того, прибавилъ я, — я не могу объяснить, потому-что это чужая тайна.

— Такъ! сказала она, кивая головой и не глядя на меня. А сколько вамъ надо денегъ.

Я было побоялся сказать всю сумму, такъ она была велика: — девятьсотъ фунтовъ.

— Если я вамъ дамъ эти деньги, сохраните ли вы столь-же свято мою тайну, какъ сохранили свою?

— Непремѣнно.

— И вы будете покойны?

— Значительно покойнѣе.

— Вы теперь очень несчастны?

Она сдѣлала послѣдній вопросъ, не глядя на меня, но съ тономъ необыкновеннаго сочувствія.

Я не могъ тотчасъ отвѣчать. Голосъ измѣнялъ мнѣ. — Она положила лѣвую руку на палку и опустила голову на нее.

— Я очень несчастливъ, миссъ Гавишамъ; но вы не знаете причины моего безпокойства. Она-то и есть тайна, о которой я вамъ говорилъ.

Она подняла голову и опять стала смотрѣть на огонь.

— Съ вашей стороны очень благородно говорить, что вы имѣете еще постороннія причины быть несчастнымъ. Правда ли это?

— Увы, правда.

— Развѣ я могу вамъ быть полезной, только помогая вашему другу? Не могу ли я чѣмъ-нибудь услужить вамъ самимъ?

— Ничѣмъ. Благодарю васъ, всего болѣе за сочувствіе. Но я лично ни въ чемъ не нуждаюсь.

Тутъ она встала съ кресла, и оглянулась, отыскивая повидимому бумаги и перо. Но таковыхъ не оказалось, и потому она вынула изъ кармана записную книжку и начала писать карандашемъ.

— Вы въ хорошихъ отношеніяхъ съ Джаггерсомъ?

— Да, я вчера обѣдалъ у него.

— Вотъ записка къ нему, чтобъ онъ заплатилъ вамъ деньги для вашего друга. Я дома не держу денегъ, но, если вы желаете, чтобы мистеръ Джаггерсъ не узналъ ничего объ этомъ дѣлѣ, я вамъ сама пришлю деньги.

— Благодарю васъ миссъ Гавишамъ, у меня нѣтъ причины скрываться отъ него.