Божий дар, или Ход конем

— Отлично. Теперь мы можем говорить нормально и без пафоса, — подытожила я. — То, что вы нас «навели» на Башню — это понятно, вы, в конце концов, переживали за попавшую в беду подругу. Так что к вам у меня претензий нет, — Этана выдохнула. — А вот насчет Дарси… Вы как считаете?

Она покачала головой.

— К сожалению, не могу вам сейчас дать тот ответ, который мог бы вас удовлетворить, — печальным и очень кротким голосом чуть ли не пропела Этана, — Я очень давно не общалась с Дарси — видите ли, после того, как я дала обет молчания, прошло очень много времени, а уж сколько событий произошло… — богиня развела руками.

Я кивнула.

— Но если что-то вспомню, обязательно дам вам знать, — добавила она.

Не сомневаюсь.

— Буду вам очень признательна, — ответила я вслух.

Этана слегка поклонилась, взмахнула рукой, создавая портал, и тут же скрылась. Портал рассеялся. Про ужин я ее так и не спросила. Впрочем, это мне было и не нужно — главный вопрос был задан. И, что важней всего, получен главный ответ. Да, это был заговор. Да, Этана в нем участвовала. Да, и Дарси тоже. Только каждый преследовал исключительно свою цель. Молодцы, девочки! Хотя насчет Дарси… она виновна в меньшей степени — ее действия подчиняются скорее не рассудку, а настроению. Обиделась — отомстила. Оттого и превратила своего восслюбленного в коня, оттого и «заточилась» добровольно в башню Гаронда. А то, что Таша могли убить, это уже другой вопрос, а думать одновременно о двух вещах, насколько я поняла, не в ее правилах. Зато сейчас она искренне радуется его возвращению. А вот Этана — здесь сложнее. Ей-то что нужно? На чьей она стороне? Или все равно, кто победит, лишь бы ее не трогали? А какое отношение имею к этому я? И, в конце концов, отправят меня домой или нет?! И потом… если она как-то связана с Гарондом, то зачем ей было освобождать Дарси? И, если это ловушка, то что мы все здесь делаем, да еще и вместе с Ташем?

— Как, однако, ты крепко задумалась, — мне на талию легла рука ведьмака. — Узнала, что хотела?

— Да… то есть, нет, — вздохнула я. — Витольд, я, кажется, совсем запуталась…

Он хмыкнул.

— Это нормально. Тут гракх голову сломает…

Я уткнулась ему в плечо, такое твердое, надежное и родное.

— Да… и еще, я хотела с тобой поговорить, — не вылезая из своего «убежища» пробубнила я.

— Слушаю, — не видя его лица, я почувствовала его мягкую улыбку.

— Ты что, знаешь, что я хочу тебе сказать?

— Догадываюсь.

Я прижалась к нему еще крепче. За все это время, что мы провели вместе, он стал мне еще ближе. Настолько, что… сейчас нам нужно было расстаться. Нет, мы так и будем вместе, но… несколько в ином качестве. Как это ни парадоксально звучит, но он стал для меня таким хорошим другом, что воспринимать его как-то по-другому я уже не могла. Да, я его очень любила, но как очень близкого друга, как старшего брата. Я слишком тепло к нему относилась, чтобы играть его чувствами, и сейчас, после всего пройденного, те отношения, что между нами были, должны были перерасти в нечто более серьезное, но этого сделать я не могла, а оставлять все на уровне чего-то легкого и ни к чему не обязывающего не было смысла. Может, конечно, он и не был бы против, но… нет. Так было бы нечестно. Он мне был слишком дорог, и я не могла так его обидеть, что бы при этом ни говорил он сам.

— Джен… не переживай. Все в порядке, — он погладил меня по голове.

— Витольд, я… погоди, ты не понял… — я попыталась высвободиться и подняла на него глаза.

Нет, я все же была не права. Он понял. Он все понял. Нежно поцеловал меня в лоб, как ребенка, потом приобнял за плечи.

— Джен… я же говорю, все в порядке. Ты права.

— Но ты… — он дотронулся пальцем до моих губ, и я замолчала.

— Ты всегда принимаешь правильные решения. Помни это. И никогда не сожалей о них. Никогда. Что бы ни случилось. Поняла?

Я часто-часто закивала. А потом повисла у него на шее, постыдно обливаясь слезами. Он гладил меня по спине, успокаивал, что-то тихонько приговаривая, отчего становилось так тепло и хорошо, что я начинала верить в нашу победу, в свою силу, в… — о боги! — в торжество мировой справедливости и еще во много чего хорошего… А может, это было какое-то заклинание? Не знаю. Но мне было очень хорошо.