Букварь здоровья для тех, кому за… Все лучшие мировые методики в одной книге

Мы вышли из института и пошли искать «недобор». И скоро нашли объявление о недоборе в промышленно-консервный институт. Ира спрашивает: «Что там делать?» Я говорю: «Ну, наверное, консервы. Какая разница! Может, мы потом перейдем в медицинский? Главное, что мы останемся в Одессе. За целый год что-то узнаем, с кем-то познакомимся. Зачем мы будем год терять, давай поступим». Она очень не хотела, я ее тащила волоком.

* * *

Поступили. Сдали экзамены на «отлично» и прошли. Химик-экзаменатор все удивлялся: «Откуда вы такие отличницы взялись? Нам бы таких умниц побольше. Вы у нас будете большими специалистами». Мы прозанимались год и решили, что не будем ничего другого искать. Преподаватели расхвалили промышленность, в которой мы будем работать: говорили, что она на хорошем счету, что она кормит народ. Мы решили остаться.

Из «томатного» цеха – в «детский»

После окончания института нужно было три года обязательно отработать по распределению. После получения диплома нас направили в Молдавию, в город Тирасполь. Там был завод «Имени 1 мая». Огромный! Полгорода занимает. Пять тысяч человек работало.

Там были цеха – томатного сока, томатной пасты, рыбные, мясные, компотов, джемов, детского питания. Это был универсальный завод. Нас приняли.

* * *

Меня сначала определили в томатный цех. Это был самый плохой цех, его никто не любил. Там вечно была вода, приходилось все время ходить в сапогах. В этом цехе я проработала всего месяца три, но помидоры мне потом целый год снились. Я была дипломированным технологом, но поставили меня лаборантом. Однако вскоре начальник цеха, поняв, что я все же квалифицированный специалист, направил меня в «детский цех» – единственный на заводе привилегированный цех. Там я отработала три с половиной года.

* * *

Помню, как один раз опоздала на три минуты: проспала. Думала, что я с ума сойду. Ведь в то время за опоздание сильно наказывали. И даже могли дать год тюрьмы. Сталинское же время было. Законы были железные. Жутко.

Выскочила на улицу, одевалась на ходу, и припустила бегом вдоль высокого забора завода. Чувствую, что сердце мое сейчас разорвется, не добегу, нет сил. Только добежала до ворот, и в это время раздался гудок. Все! Закрывают шлагбаум, и ты уже не пройдешь. Кончено. Я повисла на шлагбауме, и как начала реветь, кричать. Охранники подошли ко мне и спрашивают: «Деточка, ты что так убиваешься? Миленькая, не надо, успокойся. Ты из какого цеха?» Я говорю: «Из детского». – «А! Так сейчас мы позвоним твоему начальнику. Он хороший еврей, всех спасает, сейчас и тебя спасет».

Да, мой начальник цеха был пожилой еврей. Волосы, как у Анжелы Дэвис, торчали во все стороны. И во рту – только два зуба. Очень хороший, очень грамотный, дело знал. Меня очень ценил и любил. Он говорил: «Без тебя я тут пропаду, ты у меня тут все в руки взяла». Ведь все машинные устройства были на мне. Так вот он моментально прибежал. Я вся зареванная, разговаривать не могу, только всхлипываю. Он говорит: «Успокойся, иди в цех. Пропустите ее, я ответственность беру на себя, сейчас пойду в управление, к главному, мы ей поможем. Насколько она опоздала?» Я опоздала на три минуты, а он написал: «Одна минута».

Возвратился и успокаивает: «Все в порядке. И даже замечания не будет». Я говорю: «Правда?!» Я бросилась его обнимать, повисла на нем, благодарю от всего сердца. Вот какое время было: за опоздание могли посадить.

* * *

Когда мне исполнился 21 год, я встретила моего будущего мужа Корсакова Генриха Григорьевича, но все звали его просто Геной. Он был ленинградец. Я за него вышла замуж, и он меня увез к себе. Так я оказалась в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург), где прожила почти 60 лет.

О семье, профессии, работе

Моя мама крепкая была: прожила 87 лет. И в роду нее все были долгожители: пять сестер долго жили. Старшая не дожила до 100 лет всего один год.

Я была замужем три раза. От первого мужа у меня родилась дочка Людочка, а от второго, Владимира, – дочка Женечка. Но, к сожалению, в 54 года Владимир умер от инфаркта прямо на работе, хотя никогда не жаловался на сердце. В третий раз вышла замуж в 59 лет. Он – третий муж – уже лет десять был вдовцом. Его мне сосватала моя двоюродная сестра: они с ним в одном классе учились. С ним мы прожили 25 лет.

Но другим женщинам в этом возрасте я бы сегодня не посоветовала выходить замуж. Почему? Нагрузка большая. Еще лет пять нормально, не чувствуешь себя одинокой. А потом супруг может оказаться слабым здоровьем, придется ухаживать. А тебе тоже бывает нехорошо – думаешь: тебе бы кто помог. А потом еще выяснится, что вы разные люди. Но виду не подаешь, держишься, потому что неудобно перед детьми: вышла замуж – что ж теперь расходиться? Я не одна такая. У нас на работе были женщины, которые и третий, и даже четвертый раз замуж выходили. И потом жалели. Я считаю, если с первым мужем разошлись или он умер, и ты осталась одна, то не надо больше выходить замуж.

* * *