Булгаков на пороге вечности. Мистико-эзотерическое расследование загадочной гибели Михаила Булгакова

– Только одного вы не учли – вы, ловцы душ и правители мира, – проговорил он с жёсткостью. – Вы забыли о творцах – художниках, писателях и композиторах. Творец– вот кто воистину свободен, товарищ Слёзкин. Он прекрасно видит сквозь паутину лжи, которую сплели для него вы и ваши приятели. Тот, кто знает истину, одним щелчком разрушит вашу власть!

И Попов с такой силой щелкнул пальцами перед носом Слёзкина, что Булгаков вздрогнул во сне. Слёзкин отпрянул, насколько позволяло ему достоинство, отошел в сторону и, сев, повернулся к Попову.

– Дурак вы, Попов, – сказал Слёзкин, на этот раз закладывая за борт пиджака пальцы правой руки. – Вы думаете, что, помахав перед носом у дьявола распятием, сможете обратить его в бегство? О, вы недооцениваете нечистого! Вы глазом моргнуть не успеете, как он таким же щелчком выбьет распятие из вашей расчудесной ручки и рассмеется вам в лицо. «Смотрите, юноша, – скажет он, – вам висеть на этом кресте; я так решил. Вы изобрели его для моей же пользы, сами о том не ведая!» – Слёзкин повернулся к Попову: – Не молите вашего Бога о спасении, Попов. Мы победим Вас с помощью того же распятия.

Попов попытался было возразить, но Слёзкин перебил его:

– Я и другие – хранители жизни, – мы слишком хорошо знаем, что представляет собой грядущее зло. Против него и Репертком с его цензурой, и вы с вашими высокими идеалами беспомощны, как невинные младенцы.

– О каком зле вы говорите, товарищ Слёзкин? – спросил юный Сергей Шиловский.

– Я скажу вам, о каком зле говорит Слёзкин, – заявил Попов, прислонившись к стене и скрестив рукина груди. – Это грядущее зло будет похоже на анонимное соглашение – нечто отстраненное от человека – безликая вселенская несправедливость, от которой нет спасения. Люди будут убивать – но немарая рук в крови. В тиши кабинетов, одним росчерком пера они смогут отправлять на тот свет тысячи и тысячи себе подобных – во имя свободы, демократии, чистоты расы и тому подобного вздора. Побудительным мотивом к убийству послужат не страсти, но трезвый расчет, высокопарные фразы и извращенные идеи. Вот вам поповское зло во всей его красе.

– Что ж, примерно так оно и есть, – неожиданно согласился с ним Гаральд Люстерник и, видя, что к нему обращено все внимание аудитории, высвободил правую руку и двумя пальцами осторожно снял с брючины крохотную соринку. – Но запомните, Сергей, вы, как полпред молодёжи будьте бдительны: хранители не погнушаются и злом, чтобы упорядочить жизнь человечества – в его же интересах.

– Жуткую картину нарисовали вы, Попов. Просто кровь стынет в жилах, – заметил Шиловский.

– Жуткую, но верную, – ответил Гаральд Люстерник. – Вот почему России необходимо великое и жестокое руководство – и сейчас, и в будущем. Точно так же я не ручаюсь за истину, когда говорю о мягкотелых либералах, оголтелых атеистах или о религиозных фанатиках, за которых ратует Попов, равно как и о тех фантазерах, которые пытаются убедить нас, что Бог сотворил людей равными. Истинными лидерами, мои дорогие, могут стать только просвещенные, иллюминированные люди, – мудрые и проницательные, сильные и многоопытные, – и обладающие даром видения нового мира.

– И тот же Слёзкин, разумеется, один из этих ясновидящих, – съязвил Попов, пропустив мимо ушей едкую реплику, продолжал: – Эти люди объединены идеей братства; они ведут за собой и политиков, и народ. Им незачем обнаруживать себя; они правят миром из-за кулис. Именно там они принимают решения и проводят их в жизнь – с помощью золота, религии, политики, литературы и даже, если необходимо, грубой силы. Мы не пренебрегаем никакими средствами, чтобы привести массы к счастью. Будущее в наших руках!

– И литературы? – эхом отозвался Сергей. – Только причём тут литература? Какое она имеет отношение к власти?

– Самое прямое, – обернулся к нему Попов, – конечно, при условии, что это – правильная литература, способная разжечь страсти, направить инстинкты человека в нужное русло. При умелом использовании литературы, музыки, живописи и кино – искусства вообще, можно будет выстроить мост между зримым и незримым мирами. По сути своей стихи, проза или симфоническая музыка нейтральны; но мудрые могут заставить ее служить каким угодно целям. Хотите повести за собой массы – используйте всю палитру искусства, и вам удастся пробудить страсти, разжечь в сердцах желание сражаться за свободу, благоденствие – за что угодно.