Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

В-третьих, Петра I не устраивали управленческие задатки царевича. Об этом свидетельствует, в частности, следующий эпизод. В ходе Северной войны во время шведского наступления вглубь страны проводилась масштабная операция по приведению укреплений Москвы в состояние большей боеготовности. Башни и стены Кремля и Китай-города, рвы и другие оборонительные сооружения требовали восстановления и ремонта. Царь доверил Алексею контролировать это направление, и результат не устроил Петра I. А узнав, что во время работ Алексей уезжал в монастырь навестить мать, царь пришел в ярость.

Но последней причиной, в результате которой связь между царем и наследником престола окончательно оборвалась, стало появление на свет 29 октября (9 ноября) 1715 года у Петра I и его второй жены Екатерины Алексеевны (впоследствии императрица Екатерина I) мальчика, Петра Петровича. С рождением второго сына Петр I более не рассматривал царевича Алексея в качестве своего преемника.

11 (22) октября 1715 года, незадолго до рождения царевича Петра, царь написал Алексею так называемый «тестамент» (завещание, напутствие), в котором указал сыну на его «непотребности» к управлению государственными делами: незаинтересованность в воинском деле, телесная слабость, лень, упрямство. В заключение Петр I подчеркнул цель своего напутствия:

«… все я с горестию размышляя и видя, что ничем тебя клонить не могу к добру, за благо изобрел сей последний тестамент, тебе написать и еще мало пождать, аще нелицемерно обратишся. Ежели же ни, то известен будь, что я весма тебя наследства лишу, яко уд гангренный, и не мни себе, что один ты у меня сын, и что я сие только в устрастку пишу, воистинно (богу изволшу) исполню, ибо я за мое отечество и люди живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребнаго пожалеть, лучше будь чужой добрый, неже свой непотребной.»

Алексей испросил позволения уйти в монастырь. Отец в свою очередь дал наследнику полгода срока, чтобы тот подумал и сообщил о своем окончательном выборе. Вскоре после этого разговора, в начале 1716 года, Петр I отправился в почти двухлетнюю поездку по Западной Европе.

Конфликт с отцом тяготил и пугал царевича. Воспользовавшись отъездом царя, Алексей под предлогом поездки к отцу в Копенгаген покинул страну и отправился в Вену к свояку – императору Священной Римской империи Карлу VI. Узнав о бегстве сына, Петр I отдал приказ найти и вернуть его. Царевич был обнаружен сначала в замке в Тироле, а после того, как спешно покинул Тироль и снова скрылся – в неаполитанском замке.

Получив приказ возвратить царевича в Россию, в Неаполь отправились опытные послы П.А Толстой и А. И. Румянцев. С ними же Петр I отправил царевичу грозное письмо со следующими словами:

«Буде же побоишся меня, то я тебя обнадеживаю и обещаюсь Богом и судом его, что никакого наказания тебе не будет, но лутчую любовь покажу тебе, ежели воли моей послушаеш и возвратишся. Буде же сего не учиниш, то яко отец данною мне от Бога властию проклинаю тебя вечно, а яко Государь твой, за изменника объявлю и не оставлю всех способов тебе яко изменнику и ругателю отцову учинить, в чем Бог мне поможет в моей истине.»

Царевич получил это письмо из рук Толстого и Румянцева, но оно не смогло побудить Алексея вернуться: опека императора Карла VI позволяла ему противостоять воле отца. Лишь дипломатические уловки Толстого и Румянцева помогли расшатать уверенность царевича в надежности укрытия. В частности, Толстой прибег к помощи местного чиновника, который якобы по секрету рассказал Алексею о планах выдать его в Россию и о том, что решение это было якобы принято на самом высоком уровне – лично императором. Сопровождавшая Алексея в побеге бывшая крепостная Ефросинья Федорова, поддавшись на уговоры послов, тоже стала склонять царевича вернуться в родные края. Алексей успел отправить шведскому королю Карлу XII послание с просьбой приютить его, но, так и не дождавшись ответа, после долгих колебаний дал согласие на возвращение в Россию.