Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

Сам Разин после ранения при штурме Симбирского кремля был вынужден укрыться на Дону. Он не оставил мысль о новом походе и, едва оправившись от раны, снова начал собирать верные ему войска. Однако зажиточные казаки видели в Разине не только соперника во внутриказачьих делах, но и угрозу ужесточения московской политики на территории казачьего Дона.

13 апреля 1671 года сформированный «домовитыми» казаками отряд под началом атамана Корнея Яковлева разбил соратников Разина, сжег его ставку – Кагальницкий городок, а на следующий день захватил в плен самого предводителя и его брата Фрола. Пленников отправили в Москву на покаяние и суд государя.

2 (12) июня Разиных доставили в Москву, и за короткое время – всего за 4 дня – было проведено следствие. Власти спешили, боясь новых волнений в связи с прибытием вожака восстания в столицу. Разина подвергли допросу под пытками. Задавали в том числе десять вопросов, которые были отобраны лично царем Алексеем Михайловичем.

Один из царских вопросов касался известного эпизода, случившегося с Разиным еще до основных событий крестьянской войны: «О князь Иване Прозоровском и о дьяках: за што побил и какая шюба?» В 1669 году при возвращении разинцев из Каспийского похода они столкнулись с сопротивлением астраханского воеводы Прозоровского. Воевода не хотел пропускать казацкий отряд мимо Астрахани на Дон и требовал поделиться добычей, награбленной казаками в персидских владениях. Разину ничего не оставалось делать, как откупиться дорогим подарком и отдать Прозоровскому богатую восточную шубу. Через год, когда войска Разина захватили Астрахань, воевода, его сын и брат были жестоко казнены разинцами – то ли в отместку за препоны годичной давности, то ли за отчаянное сопротивление при взятии города. Позднее эпизод с вымогательством шубы был мастерски обыгран А. С. Пушкиным в песнях о Стеньке Разине:

«Стал воевода

Требовать шубы.

Шуба дорогая:

Полы-то новы,

Одна боброва,

Другая соболья.

Ему Стенька Разин

Не отдает шубы.

«Отдай, Стенька Разин,

Отдай с плеча шубу!

Отдашь, так спасибо;

Не отдашь – повешу

Что во чистом поле,

На зеленом дубе

Да в собачьей шубе».

Стал Стенька Разин

Думати думу:

«Добро, воевода.

Возьми себе шубу.

Возьми себе шубу,

Да не было б шуму».»

В нескольких других вопросах царь затронул фигуру Никона, бывшего патриарха, инициировавшего изменение обрядов и литургических текстов в соответствии с новыми правилами. Царя интересовала связь Разина и опального Никона, и особенно – возможная поддержка Никоном крестьянского восстания.

Признаки потенциальной вовлеченности Никона в крестьянское движение лежали на поверхности. Во время основных событий крестьянской войны Разин и его окружение пустили слух о присоединении свергнутого патриарха к восставшим. Самозванец, выдававший себя за Никона, сопровождал Разина в походе наряду с «чудом оставшимся в живых наследником престола», лже-Алексеем, и представлялся восставшим символом правомерности их выступления против боярства и клики церковников.

Царские вопросы имели целью определить степень участия бывшего патриарха в восстании и выяснить причины обращения Разина к образу опального священника. «За что Никона хвалил, а нынешнева [патриарха Иоасафа. – Прим. автора] бесчестил?» – звучал один из царских вопросов. «За что вселенских [патриархов. – Прим. автора] хотел побить, что они по правде извергли Никона?» – этот вопрос царя отсылал к событиям Большого Московского собора 1666–1667 годов. Тогда в Москву приехали Александрийский патриарх Паисий и Антиохийский патриарх Макарий III для решения вопроса о низвержении Никона с патриаршего престола. По всей видимости, Разин угрожал патриархам за их участие в отстранении Никона от церковных дел.